— Ты должна напомнить мне. Ты должна найти способ. — Он был так уверен, что это произойдет, что в его тоне не было никаких сомнений. Он даже не хотел, чтобы у меня была хоть капля надежды. Он говорил мне, что на самом деле изменится, его чувства ко мне действительно изменятся, и судя по выражению его лица, он ничего не мог с этим поделать.

— Пойдёмте, Мия, — сказал голос, и я обернулась, чтобы увидеть Линча, просунувшего голову в дверь.

— Черт. — Олли вздохнул, когда мы поднялись на ноги. — Я люблю тебя, Мия… навсегда. Ты должна это помнить, хорошо?

Я кивнула, и он посмотрел мимо меня на Линча, нервно проведя рукой по волосам и взявшись за кончики.

Еще одна слеза скатилась с его глаза, когда его дыхание стало прерывистым.

— К черту, — сказал он и прижался своим ртом к моему в последней отчаянной попытке убедить меня, или напомнить себе, или дать себе что-то, за что можно держаться. Он схватил мое лицо, прижимаясь своим лбом к моему, и его теплые слезы потекли по моей щеке, когда он хватал ртом воздух.

— Закрой глаза, Олли, — прошептала я, накрывая его руки своими и убирая их со своего лица. Олли крепко зажмурился, еще больше слез покатилось вниз, как умирающие звезды.

Я бросила на него последний взгляд, надеясь, что в следующий раз, когда я увижу его, ничего не изменится. Мы были сильнее любой таблетки. Это казалось нереальным, во что лекарства могут превратить людей, и, возможно, он слишком остро реагировал. Медицина не могла встать между нами. Он был уверен, что так и будет, но я была уверена в обратном, мы способны победить все.

Глава 28

“ В каждом из нас таится злодей.

Просто некоторые способны обманывать лучше.“

— Оливер Мастерс

Они нашли Оскара. Я хотела бы испытать большее облегчение, чем было на самом деле. Однажды утром Линч появился в моей комнате перед завтраком, чтобы сообщить мне новости, и чувство облегчения еще не накрыло меня. Этого не произойдет, пока я снова не увижу Олли, а прошла еще одна мучительная неделя с тех пор, как я оставила его в одиночной камере. Я удивлялась, почему он находился там так долго. Неужели он передумал принимать лекарство?

Я проснулась, как только автоматические двери открылись, приняла душ, почистила зубы, в течение часа я читала в своей комнате, пока не наступило время завтрака. Раньше я терпеть не могла читать, но затеряться в романе было единственным способом выжить. Это отличалось от того, когда мне читал Олли, но в этом все равно было утешение — пусть и небольшое. Я цеплялась за маленькую частичку счастья, пока не могла обхватить ее руками.

С каждым днем я не теряла надежду на будущее с Олли… Я только крепче держалась, боролась упорнее. Видение того, как загораются его глаза, когда он знакомится с новыми людьми, как он плачет вместе с ними, переживая их боль, быть частью его роста, успеха и его поэзии… Я хотела быть частью всего этого. И теперь я нашла свою цель — помогать девушкам по всему миру, которые были напуганы и одиноки. Научиться сопереживать было для меня чем-то новым, и Итан, офицер полиции, познакомил меня с той стороной себя, о которой я и не подозревала, даже не понимая, как сильно меня это тронет.

Сегодня я надела толстовку Олли поверх своей футболки с эмблемой Долор. Температура в кампусе только понизилась. Его запах свободы остался невредимым, когда я натянула ее через голову. Это был первый раз, когда я улыбнулась, и витающий в воздухе аромат обнял меня.

Без присутствия Олли в столовой царил полумрак.

— Не возражаешь, если я посижу сегодня с тобой и Зиком? — спросил Джейк, стоя рядом со мной в очереди на обед. Его улыбка тоже исчезла, но я сомневалась, что это было из-за отсутствия Олли. — Мы с Алисией поругались.

Казалось, что ссоры между Джейком и Алисией, происходили, как минимум, раз в месяц.

— Может быть, у вас двоих синхронизировался цикл.

Джейк наклонил голову, и его лоб наморщился, когда мы двинулись вдоль линии буфета.

— Черт возьми, может быть, ты и права. Как это называется? Период сочувствия? — Обычно он бы хихикнул, но сегодня промолчал. Это было из-за Олли. Он ушел, и он унес свой яркий свет от всех нас.

Я пожала плечами.

— Не забудь жестом поздороваться с Зиком.

— Да, да… Я знаю правила, — пробормотал Джейк.

Когда мы вышли из очереди, у меня подкосились ноги, и я внезапно забыла, как дышать. Мое сердце билось в ушах, а учащенный пульс доходил до кончиков пальцев.

Олли стоял у входа в столовую под изогнутой аркой. Мои глаза скользнули по очертаниям его силуэта, по его боковому профилю. Его руки были глубоко засунуты в карманы. Он был одет в ту же белую футболку, черные джинсы и Converse. Его волосы были идеально уложены в завитую назад волну. Мой паралич помешал мне бросить свой поднос прямо там, где я стояла, и побежать к нему. Я попросту не могла пошевелиться.

Застыла.