Мне хотелось обнять ее. Поцеловать ее. Хотелось схватить ее за руку и сбежать с ней. Я видел ее взгляд. Она сразу же забыла обо всем, что я сделал. Посмотрела прямо в глаза моим демонам и приняла все те стороны, что я боялся ей показать. Ей хватило одного взгляда.

Я практически дрожал от нетерпения, от одной только мысли о ней. Я так скучал по этому чувству.

Зик подбежал к двери и вытянул руки, покачал головой. Я запрокинул голову.

– Отойди, приятель.

Его руки продолжали двигаться, и я перестал понимать, что он хочет мне сообщить.

– Все в порядке, – я поднял вверх ладонь, показав, что руки мои не дрожат. – Я ее не трону. Я просто хочу с ней увидеться.

– Мия?

Я посмотрела налево.

– Хм?

– Прогресс есть? – повторил Арти, приподняв брови.

– Ах, точно…

Единственный мой прогресс – то, что я стабильно разрушаю связи с людьми. Почему Итан решил перейти черту? Почему не оставил все как есть? Все ведь шло так хорошо.

– Не знаю. Никакого.

Последние полчаса я успешно избегала любого зрительного контакта с Олли. Если наши взгляды пересекутся, то падут все барьеры. Я не смогу скрывать сожаление и вину, которые чувствую после того, что случилось с Итаном. А Олли не отводил от меня взгляда. Будто звал меня. Кричал мое имя, умолял посмотреть на него.

Я чувствую тебя, Олли.

Где-то глубоко в костях.

– Ну хоть что-то должно быть, – поднажал Арти.

– Пас.

– Что, сплошные неудачи? – спросил Олли, привлекая внимание всей комнаты.

Он хотел, чтобы я тоже обратила на него внимание. Чтобы заметила его, но я сжала зубы и продолжила смотреть в мраморный пол.

Люди в кругу зафыркали от смеха, но Олли был громче всех, хотя он всего лишь зашевелился на стуле. Он опустил руку и щелкнул пальцами, но я отказывалась его слушать и закусила губу. Глаза закололо от чувства вины.

Остаток групповой терапии прошел как обычно: я смотрела в пол и закусывала внутреннюю сторону щеки. Как только Арти объявил об окончании сессии, я вскочила с места и выбежала из круга с такой скоростью, что оказалась у двери первой. И тут же понеслась вниз по лестнице.

Я не успела добежать до душевой на третьем этаже, как кто-то схватил меня за пояс и протащил сквозь дверь. Я не поднимала голову и не отводила взгляда от черных кроссовок Олли. Глаза защипало от слез. Он стоял передо мной со сжатыми кулаками, готовый к худшему. От него исходил жар. Он даже дышать перестал.

А потом он вытянул пальцы и выдохнул.

– Черт подери, Мия. Посмотри на меня.

Я рывком подняла голову, готовая ко всему. В глазах его пылал огонь, ноздри расширились. А потом плечи Олли под его черным худи опустились, будто бы одного моего взгляда было достаточно. И он склонился вперед, ко мне. Его тело помнило меня. Покой. Облегчение. Воодушевление. Зеленые, полные надежды глаза вгляделись в меня, а потом Олли облизал разбитую губу.

– Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Олли, я…

– Нет, Мия. Избавь меня от деталей, – он оборвал меня так, словно все понимал.

– Но…

– Это не имеет значения.

– Я должна рассказать!

Если я этого не сделаю, то взорвусь. С тех пор, как Итан ушел из моей комнаты утром, прошло девять часов. Девять часов меня изнутри поедал стыд.

Олли приподнял бровь, а потом и подбородок.

– Ты с ним спала?

– Нет, но…

– Ты его целовала?

– Нет, Олли.

Он склонил голову и прищурился.

– Ты запуталась и не понимаешь, чего хочешь?

Никогда.

– Нет!

– Тогда все это неважно.

– Как ты можешь такое говорить?

– Потому что ты не понимаешь, каково это – любить тебя. Я не дурак. Он любит тебя, и потому поступил бы крайне глупо, если бы даже не попробовал.

Он будто бы смотрел куда-то в пустоту, а потом снова поймал мой взгляд.

– Отпусти все это, любовь моя. Чувство вины тебе не идет. Не подходит к цвету твоих глаз.

Я вопреки всему растянула губы в улыбке.

Олли приподнял уголок рта, а потом медленно моргнул.

– Ага, вот она где!

– Так ты расскажешь мне, что случилось с твоим лицом?

Он покачал головой.

– Это тоже неважно.

– А хоть что-то для тебя имеет значение?

Олли поднял руку и указал мне на грудь. Он держал так палец несколько мгновений, а потом указал на свою ровно вздымающуюся грудь.

Я посмотрела на нее, а потом ему в лицо. Ты и я. Преграды в его зеленых глазах исчезли, и Олли открылся мне. Я не знала, как долго продлится этот благословенный момент, и потому схватила его за капюшон и рванула вниз.

Рты наши столкнулись. Пульс подскочил. Эмоции вспыхнули в этом священном моменте. Слабость тащила меня вниз, но Олли помогал мне подниматься вверх. Он сомкнул пальцы вокруг моей шеи, удерживая рядом. Заземляя, чтобы я не упала в экстаз. Губы мои кричали, что я скучала по нему. А его – требовали, чтобы я это запомнила.

Чтобы я запомнила нас.

Будто я смогла бы так просто нас забыть.