– Не говори так, – прошептала Конуэй.

Я поднял голову и посмотрел на нее.

– Как так? Вы и понятия не имеете, в какой битве я принимаю участие каждый проклятый день. То меня шатает туда-сюда, то мне все безразлично. То больно. Кажется, что я больше не знаю самого себя.

Я подался вперед и уткнулся локтями в колени, продолжив:

– Даже на таблетках каждый шепоток кажется криком. Каждый толчок – ударом. Каждый взгляд – обвиняющим. Каждая улыбка – и я словно пьян. Стоит любой девушке на меня подышать, и мой дружок тут же проявляет интерес. Простите за это. Того, что делало меня счастливым, больше нет, а все остальное вытягивает из меня жизнь. Я устал разрываться, устал чувствовать все и не чувствовать ничего. В одну секунду я хочу ее поцеловать. В следующую – придушить. Понимаете, о чем?

Из меня рвался гнев, и Конуэй поймала мой взгляд. И удержала его. Она прекрасно понимала, о чем я.

– Я кое-что почитала, – начала она.

Я рухнул обратно на диван и вытянул ноги.

– Почитали, да? И чем же это поможет мне?

– Объясни мне, когда ты чувствуешь себя наиболее спокойным. Без лекарств.

Я приподнял бровь и уставился на доктора. Огромные карие глаза Конуэй смотрели на меня со всей серьезностью.

– Я спокоен, когда один… когда пишу… когда она в безопасности и счастлива. Спокоен, когда уголки рта Зика приподнимаются в этой его глупой полуулыбке.

Я не удержался и тоже улыбнулся от одного воспоминания об этом.

Конуэй тоже улыбнулась.

– А когда ты злишься? Что тебя выводит из себя?

– Когда со мной играют, словно пешкой. Когда они считают меня круглым дураком, будто бы я не понимаю, что за туз они спрятали в рукаве. Я вижу все по их глазам. В Долоре слишком много подозрительных людей. Здесь вообще слишком много людей. Над этим местом зависло темное облако, и я не могу от него сбежать. И оно душит.

– Они? – спросила она.

– Что?

– Ты сказал «они». О ком это ты?

– Да обо всех! – рявкнул я.

Конуэй опустила взгляд и улыбнулась.

Я чуть склонил набок голову.

– Чего?

Она взяла в руки стикер и щелкнула ручкой.

– Я напишу здесь название книги, которую ты можешь найти в библиотеке и прочитать. К счастью, в Долоре она имеется. Если не найдешь, дай мне знать. Я ее закажу. – Она протянула мне ярко-желтую бумажку. – Думаю, важно посмотреть на ситуацию со всех сторон.

Я глянул на бумажку. «Эмоциональная чувствительность и эмоциональное напряжение».

– Считаете, мне поставили не тот диагноз?

– Я этого не говорила. Это же наука, Оливер. Но есть и духовная часть. Думаю, тебе важно будет посмотреть на ситуацию со всех-всех сторон, – повторила она, подмигнув мне. – Обрати внимание на главу про гиперэмпатичность. Думаю, ты найдешь там кое-что полезное.

– А пока?

Конуэй выдохнула и скрестила ноги.

– А пока я хочу, чтобы ты избегал любых негативных ситуаций и стычек с людьми. Подобные негативные вещи влияют на тебя сильнее, чем на остальных.

Я опустил подбородок и улыбнулся. Наконец-то в конце этого длинного спирального тоннеля показался свет.

– Ты гиперчувствительный, потому и лекарства действуют на тебя сильнее, чем на остальных, – продолжила Конуэй. – Не знаю, смогу ли я повлиять на то, чтобы тебе снизили дозу. Или чтобы вообще сняли с таблеток. Но, если честно, я считаю, что тебе не стоит их принимать. Лекарства не помогут, это всего лишь небольшая помеха. Посмотрим. Сделаю пару телефонных звонков. А до того момента… не попадай в неприятности.

– Понял. Спасибо.

И я даже не соврал.

– И да, Оливер? – Я обернулся, доктор Конуэй подалась вперед и поймала мой взгляд. – Если ты не выпустишься из Долора рука об руку с Мией, помни, что в океане немало рыбы.

Улыбка моя тут же потухла.

– Вы не понимаете. Мия для меня и есть тот самый океан.

– Безумие какое-то, приятель. Эта книжонка все объясняет! – я перевернул очередную страницу и пробежался по словам.

Рекомендованной книжки не оказалось в библиотеке, но я нашел другой справочник об эмоциональном напряжении.

– Познай отчаяние, но также красоту и экстаз? Все так. Прочувствуй эмоции на невероятном уровне глубины и сложности? Так. Постоянные перепады как негативных, так и позитивных эмоций? Есть! Сильные эмоциональные привязанности к определенным людям? Да, черт!

Мия. Я постучал по странице обратной стороной ладони.

– Я смогу пережить все это без таблеток. Мне просто нужно нащупать свои эмоциональные и физические пределы.

Зик улыбнулся.

Я тоже. А потом вскочил на ноги.

– Не могу больше ждать! Я должен найти Мию. До групповой терапии!

Если бы над нами не кружили стервятники, я бы показал ей всю силу своих чувств прямо в коридоре, как только она подойдет ко мне.