Между моими лопатками образуется узел, заставляя меня снова поежиться.

– Но знаешь что? – говорит Сми. – Забота о столь малом означает, что когда ты действительно заботишься, потеря этого обходится гораздо дороже.

Узел затягивается все туже, пока я не чувствую его в своей груди. Инстинкт пытается заставить меня танцевать вне пределов ее досягаемости, но я не покажу слабости такому пирату, как Сми.

– Так что продолжай, – говорит она. – Угрожай жизнью Джесу – единственному человеку, который чуть не убил единственное, что тебе действительно дорого.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. В доме тихо, и мы молчим, но наше молчание говорит о многом.

– Ты мне нравишься, Сми, – говорю ей. – Но ты снова угрожаешь моему брату, и это будет в последний раз. Я не художник, но я эксперт по насилию, и я нарисую гребаный шедевр твоей кровью, – Я улыбаюсь и беру стакан, опрокидывая напиток в рот, все это время не сводя с нее пристального взгляда.

Когда я возвращаю стакан на стойку, он громко звенит. Сми моргает правым глазом, но это единственное, что она может сказать.

– Сделай одолжение нам обоим и не вмешивай в это Вейна.

– Сделай одолжение нам обоим и не закалывай Джес.

– Я не знаю, почему тебя это волнует. Он бросил тебя.

– Я не знаю, почему тебя волнует милая девушка, которую ты не видел годы, годы, годы.

Узел в моей груди затягивается, вытесняя мое сердце.

– Потому что я собственнический придурок, – говорю я ей. – Мне даже не обязательно должна нравиться вещь. Или девушка, в зависимости от обстоятельств. Что мое, то мое, и раз это мое, оно не может принадлежать комуто еще.

– Это почти грустно, эта история, которую ты рассказываешь себе, – говорит она. – И мне жаль Венди Дарлинг за это.

Набегают темные тучи, закрывая солнце. Воздух становится холодным. Странная вещь для Неверленда.

Сми бросает взгляд на изменение погоды, а затем быстро возвращается ко мне.

– Тебе пора уходить, Крокодил. Развлекайся в своем стремлении уничтожать все, к чему прикасаешься. Когда ты закончишь, я подозреваю, что от тебя не останется ничего, кроме груды костей и пепла. Надеюсь, оно того стоит. – Она кивает головой в сторону двери, давая понять, что я ухожу.

– Ты знаешь, где она? – Я говорю ровным голосом, ничего не выдавая.

– Значит, ты тоже можешь уничтожить ее?

Я делаю глубокий вдох, раздувая ноздри.

– Хочешь, расскажу по порядку? Хочешь знать, куда я засуну свой член, как заставлю ее выкрикивать мое имя? Разрушать что-то может быть приятно, Сми. Я обещаю тебе это.

– Ты безнадежен, – говорит она.

– Разве не все мы живем на этой богом забытой цепи островов? – Возможно, я сейчас немного пьян. Иногда после того, как я наедаюсь, мои внутренности работают не совсем так, как раньше. Алкоголь может ударить мне прямо в голову. Обычно я не так пессимистичен.

Сми вздыхает.

– Я давным-давно потеряла след Венди Дарлинг. У Джеса информации не больше, чем у тебя. – Она возвращается к двери и открывает ее. На деревянной раме корка грязи, дверная ручка начисто стерта с позолоты. Почему капитан позволил этому случиться, если он так чертовски придирчив к внешнему виду?

Потому что он никогда не входил в эту дверь и не выходил из нее, я понимаю. Эта дверь была для пиратов, дегенератов. Хорошо сыграно, Сми.

Но если я что-то и знаю, так это как быть тем, кем кто-то хочет меня видеть, достаточно долго, чтобы ослабить бдительность.

А потом я их ем.

– Прощай, Сми.

Ее прощание – это резкое хлопанье дверью у меня перед носом.

Я начинаю спускаться по тропинке.

Время для плана Б.

Глава 3

Уинни

Я просыпаюсь замерзшая. С тех пор, как прибыла в Неверленд, это было теплое тропическое место. Никогда не было так холодно.

Я чувствую тепло парней вокруг меня. Вейн, его крепкая фигура у меня за спиной, его рука крепко обхватывает меня за талию. Баш передо мной, мои ноги переплелись с его.

Кас на другом конце кровати, его рука обхватила мою лодыжку.

И все же… мурашки по коже.

Я открываю глаза навстречу раннему утреннему свету, первым лучам солнца, льющимся через открытые окна моей спальни.

Только свет разбавленный, скорее серый, чем оранжевый.

И… это падающий снег?

Я приподнимаюсь на локте. Вейн стонет позади меня. Баш тянется ко мне.

– Слишком рано, Дарлинг, – бормочет он. – Возвращайся в постель.

– В Неверленде когда-нибудь идет снег? – Спрашиваю я.

Густые хлопья кружатся на свету, и когда ветер меняется, они проникают в комнату через открытое окно, тая в крошечных лужицах на полу.

Темные брови Баша хмурятся.

– Никогда.

– Ну, идет снег. Прямо сейчас.

Его глаза распахиваются. Он хмурится еще сильнее, когда смотрит на меня, сон исчезает из его взгляда.

Затем он резко выпрямляется и проверяет окно.

– Какого хрена?