Она присаживается на корточки рядом с Бальдером, и он толкает ее носом под подбородок.

– Обмани меня один раз, позор тебе. Обмани меня дважды, позор мне.

– Это то самое. Сколько раз твоя сестра дурачила тебя?.

Я пересекаю комнату и скидываю его ботинки со стола, чтобы сесть на край.

Упершись локтями в колени, я наклоняюсь к нему. Он хмуро смотрит на меня.

– Послушай, Темный. Что бы я предпочел: обосраться, привязать Дарлинг к своей кровати и трахать ее, пока она не закричит, или иметь дело с моей матерью-нежитью и коварной сестрой? Очевидно, я хочу первое. От второго у меня болит голова. Но когда-то давно у тебя тоже была сестра.

Он наклоняет голову, линия его челюсти твердеет, глаза сужаются.

– Осторожно, принц.

– Но ты совершал сомнительные поступки, чтобы отомстить за нее.

– Да, отомстил, – повторяет он. – Она была уже мертва.

– А если бы ее не было? Если бы она была жива, что бы ты сделал, чтобы спасти ее? – Мой голос срывается, и хотя я думал, что перестал испытывать какие-либо чувства к Тилли, мое тело выдает правду. Слезы жгут мне носовые пазухи. – Ты бы спас ее, даже если бы это было от нее самой?

– Моя сестра никогда не пыталась убить меня, – указывает он.

– Если бы она прожила достаточно долго, чтобы увидеть, как ты превращаешься в мудака, она могла бы это сделать.

Он бросается на меня. Мы переваливаемся через край стола и падаем на пол. Он на мне, воздух становится темнее, кружится вокруг него. Он отводит руку назад и опускает кулак, но я опережаю его на секунду и создаю иллюзию, которая превращает меня в Дарлинг. Этого достаточно, чтобы сбить его с толку на долю секунды, заставить подтянуться. Достаточно долго, чтобы я успел обхватить его ногой и отбросить назад. Я вскарабкиваюсь на него сверху и заношу кулак ему в челюсть.

– Прекратите! – Кричит Дарлинг.

– Плохой удар, – говорит Вейн и ловит мой второй удар. Его хватка сразу же становится сокрушительной, и боль пронзает мою руку.

– Как будто ты когда-либо играл честно, – отвечаю я и сжимаю кулак левой рукой. Он тоже это улавливает, поэтому я ударяюсь лбом ему в лицо. Кровь хлещет у него из носа.

От силы мои зубы клацают, а медный привкус покрывает мой собственный язык. – Пэн! – кричит Дарлинг. – Сделай что-нибудь!

– Позволь им подраться, Дарлинг, – говорит Кас. – Они иногда так делают.

– Это не значит, что все в порядке.

Зажав мои кулаки в своей хватке, Вейн перекатывает нас и одерживает верх. Он наносит удар в мою челюсть, который отзывается эхом прямо у меня по позвоночнику.

Он разворачивается для следующего удара, когда гибкая фигура налетает на него, отталкивая его от меня.

Я сажусь прямо, когда темнота заполняет чердак, скрывая серое небо и светящихся жуков-пикси.

– Остановись, – говорит Дарлинг, и ее голос звучит жутким эхом. Она сидит верхом на Вейне, его спина прижата к полу. – Или я уберу пол вместе с вами обоими.

Вейн свирепо смотрит на нее, но я не могу удержаться от смеха.

Дарлинг поворачивает свои черные глаза в мою сторону, ярость запечатлелась в промежутке между ее бровями.

– Прости, Дарлинг. – Я поднимаю руки, чтобы показать свою невиновность. – Я не сомневаюсь в тебе. Но видеть, как такая слабая девушка, как ты, расправляется с Темным – это практически комедийный скетч.

Дарлинг слезает с Вейна, и тот встает на ноги. Кровь все еще течет у него из носа, и он вытирает ее костяшками пальцев. Это оставляет пятно у него под нижней губой.

– Это именно то, чего хотела бы Динь-Динь, не так ли? – Глаза Дарлинг из черных становятся ярко-зелеными. – Мы ссоримся друг с другом, а близнецы отдаляются от нас. – Ее внимание переключается на меня, и уголки ее рта опускаются от настоящей боли.

Дарлинг волнуется? Вот черт. Я не знаю, почему она сомневается во мне.

Я подхожу к ней, во рту все еще ощущается яркий привкус крови, и заключаю ее в объятия. Ее легко проглотить. Она вдвое меньше меня, почти девочка.

– Я тебя не брошу.

Она тает во мне и обнимает меня за талию.

– Это твоя мать. – Ее голос едва слышен, приглушенный моей кожей. – И твоя сестра. Они или эти засранцы. Как ты можешь выбирать?

– Может, мне и не придется.

Дарлинг отстраняется, но ее руки все еще обнимают меня. Ей приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Пэн не хотел выбирать, – напоминает она мне. – И посмотри, к чему это его привело.

Поверх головы Дарлинг я нахожу Питера Пэна. Сейчас он у окна, смотрит на мрачное небо Неверленда.

Никто лучше Питера Пэна не знает, какой хитрой может быть моя мать.

Он волнуется?

У меня отчетливое ощущение, что он волнуется.

Глава 5

Питер Пэн

Я не могу заставить слова Динь перестать отдаваться эхом в моей голове.