Улыбка на лице Лоренцо становится шире, когда он достает из кармана пиджака пистолет. Ему нравится мысль о том, что я не хочу убивать человека и позволяю ему сделать это вместо меня. Особенно перед солдатом. Я поворачиваюсь, обхватываю бухгалтера правой рукой за подбородок и кладу левую руку ему на затылок. Один сильный поворот. Шея мужчины ломается.

Я убираю руки с шеи бухгалтера, затем поворачиваюсь лицом к Лоренцо, который смотрит на меня с явным удивлением. Было бы проще просто пристрелить парня, но Дамиан сказал, что это должно стать заявлением.

— Убедись, что тело не найдут, — говорю я и выхожу из комнаты, чувствуя, как две пары глаз сверлят мне спину.

Сев в свою машину, я набираю номер Изабеллы, включаю громкую связь и завожу двигатель.

Я только закончила снимать макияж, когда зазвонил мой телефон. Имя Луки высвечивается на экране, и я нажимаю кнопку, чтобы принять вызов, переводя его на громкую связь.

— Где ты? — раздается отрывистый вопрос с другой стороны.

— У тебя хорошее настроение, — отвечаю, выбрасывая испачканные салфетки в мусорное ведро. — Что-то случилось?

— Похоже, Лоренцо играет в игры.

— Это было ожидаемо. Что он сделал?

— Я не хочу сейчас говорить о своем заместителе. Где ты?

— В нашей спальне.

— Разденься.

Я кладу косметику и масло для лица на комод, снимаю платье, затем нижнее белье.

— Сделано.

— На кровать. Ложись на спину.

Я улыбаюсь, подхожу к кровати с телефоном в руке и ложусь, как было велено.

— Ладно. И что теперь?

— Положи руку себе между ног. Ты останешься в таком положении и будешь дразнить себя, пока я не приеду.

— И когда это произойдет?

— Через двадцать минут. И Изабелла…

— Да?

— Даже не вздумай кончать, пока я не приеду.

— Что? Я не уверена, что смогу это контролировать, Лука.

— Что ж, если узнаю, что ты кончила раньше, чем я разрешил, мы начнем сначала, и на этот раз вместо этого будет час. Ты понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Включи громкую связь и положи телефон рядом с собой.

— Она включена. Ты будешь слушать?

— Конечно. Ты можешь начинать.

Я позволяю своим рукам скользнуть по моему телу к лобку и начинаю дразнить клитор медленными круговыми движениями.

— Ты знаешь, сколько раз я доставляла себе удовольствие, представляя, что это ты рядом со мной? — спрашиваю я.

— Скажи мне, — раздается грубый ответ.

Я нажимаю на клитор, затем добавляю еще один палец.

— Ты уверен?

— Изабелла.

О, мне нравится, когда он произносит мое имя таким повелительным тоном. Это просьба и в то же время приказ. Лука выдает гораздо больше эмоций своим тоном, чем реальными словами.

— В первый раз, когда я сделала это, мне было семнадцать. — Издаю стон и продолжаю дразнить себя. — Я делала это каждую ночь, а иногда и днем. Так что, я бы сказала, по меньшей мере тысячу раз.

— И что я делал с тобой в этих твоих фантазиях?

— Ты бы зашел в мою комнату. — Я улыбаюсь и ввожу палец внутрь, наслаждаясь покалыванием и нарастающим напряжением в моей сердцевине. — Ты бы был в костюме. Весь в черном ты выглядишь так аппетитно и опасно одновременно. Ты бы медленно подошел ко мне, сорвал с меня платье и бросил на кровать. — Я кладу другую руку на клитор, массирую его и засовываю палец еще глубже, представляя, что это его член. — Тогда ты бы зарылся лицом мне между ног и вылизывал меня, пока я не закричала.

— Не снимая своего костюма? — спрашивает он.

— Да. — Я прикусываю губу и вытаскиваю палец, боясь, что кончу.

— И что бы я тогда сделал? — в его голосе чувствуется напряжение. Я слышу это громко и ясно.

— Ты уже твердый, Лука? — спрашиваю я и прижимаю ладонь между ног, надеясь, что это поможет подавить желание снова засунуть палец внутрь себя.

— Отвечай мне, Изабелла! — рявкает он. — Что бы я сделал дальше?

— Ты бы навалился на меня всем телом, своим весом вдавливая меня в матрас. Потом ты бы поцеловал меня, и я бы почувствовала свой вкус на твоих губах.

— Был бы я все еще одет?

— Да. Сначала я бы сняла с тебя пиджак и рубашку. Твое дыхание участится, когда я вопьюсь ногтями в твои плечи и поцелую тебя в грудь. Затем я бы помогла тебе снять брюки.

Я больше не могу этого выносить, поэтому засовываю два пальца внутрь себя и тяжело дышу.

— Что ты только что сделала? — спрашивает он.

— Ничего. — Я выдыхаю и со стоном погружаю пальцы еще глубже.

— Ты кончила, Изабелла?

— Пока нет, — шепчу я. — Ты поблизости?

— Я заезжаю через ворота, — говорит он. — Что будет дальше?

Я улыбаюсь и продолжаю играть с собой, наслаждаясь звуками его затрудненного дыхания, доносящимися с другого конца провода.