При правлении Джузеппе отец Изабеллы был консильери дона. Я планирую оставить его своим советником.

Мужчины, сидящие за столом, поворачиваются ко мне. Донато кивает первым. За ним следует Франко Конти, затем Анджело Скардони. Следом — Орландо Ломбарди и Сантино Д'Анджело. Похоже, Изабелла была права. Франческо поворачивается к Лоренцо Барбини. Лоренцо поднимает на меня взгляд, внешне кажущийся спокойным, но я замечаю, как он сжимает челюсти. До смерти Джузеппе я отчитывался перед ним и перед доном. С этого момента он будет моим подчиненным. Не часто случается, чтобы капо возглавлял семью. Назначив меня своим преемником, Джузеппе фактически заявил, что не считает своего заместителя подходящим для этой роли. Должно быть, это горькая пилюля, которую трудно проглотить, но с пятью другими капо, поддержавшими мое назначение, у Лоренцо нет другого выбора. Он кивает.

Франческо подходит, встает передо мной и наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону моей руки. Как советник, он первый, кто поклялся в своей верности.

— Дон. — Он кивает и возвращается на свое место.

Как правая рука дона, Лоренцо следующий. Он приближается с напряженной спиной и суровым выражением лица, но наклоняется и целует мою руку. Капо следуют один за другим. Когда все снова рассаживаются, я откидываюсь на спинку стула и оглядываю присутствующих.

— Я слышал, были какие-то споры вокруг расширения наркобизнеса, — говорю я и пристально смотрю на Лоренцо. — Этого не произойдет. Мы сохраняем ту же установку, что и при Джузеппе. Мы с Донато продолжим заниматься оружием и прокруткой денег через недвижимость. Лоренцо, Орландо и Сантино остаются в игорном бизнесе, а Франко отмывает их доходы. Все будут отчитываться перед Лоренцо, здесь тоже никаких изменений.

Я поворачиваюсь к молодому Скардони. Ему едва исполнилось двадцать пять, и он только недавно стал капо после смерти своего отца.

— Анджело, ты будешь работать с Франко и открывать фирмы, которые мы сможем использовать для отмывания денег. Мы близки к пределу того, с чем могут работать Франко и Дамиан.

Он кивает.

— Если я когда-нибудь услышу, что ты снова ступил на территорию Мексики, — продолжаю, — или что ты встречался с людьми Мендоса, ты покойник.

— Да, босс.

Я перевожу взгляд на других мужчин за столом.

— Я не хочу больше никаких проблем с русскими. На следующей неделе я встречаюсь с Романом Петровым, чтобы заверить его, что мы будем соблюдать перемирие, о котором Братва договорилась с Джузеппе. Петров пропустил лажу, которую устроил Бруно, мимо ушей, потому что знал, что сделка Скардони была заключена вне официальных каналов. Но поблажек больше не будет. — Я смотрю на Франческо. — Сколько денег мы потеряли во время трехмесячной войны с русскими в начале года?

— Если считать поврежденную или утраченную инфраструктуру, то чуть более семи миллионов, — говорит он.

Я выругался.

— Больше никаких стычек с русскими. Если только вы не хотите, чтобы одну из ваших дочерей или сестер выдали замуж за члена Братвы.

После того, как все кивают, я встаю из-за стола.

— На этом все.

Я открываю приложение «Заметки» на своем телефоне и смотрю на Дамиана.

— Ты хочешь, чтобы я наняла частную охрану для банкета, или у вас будут свои люди на месте?

— Мы поставим наших людей у ворот и внутри дома. Найми десять человек для патрулирования территории, на всякий случай.

Я делаю пометку в своем ежедневнике.

— Сегодня я встречаюсь с менеджером по кейтерингу, чтобы выбрать торт и определиться с меню. Есть какие-нибудь предпочтения по винам?

— Нет. Бери все, что лучше подойдет к меню, — говорит он и отрывает взгляд от ноутбука. — Лука усилил твою охрану. С этого момента у тебя будет два телохранителя. Марко и Сандро.

— Было бы здорово, если бы он сам сообщил мне об этом, — бормочу я.

Три дня. Он избегал меня уже три дня, с тех пор как я прокралась в его комнату. Я его почти не вижу. А если и вижу, то только во время завтрака. Он уходит и возвращается далеко за полночь. Должно быть, с тех пор как он занял пост дона, нужно решать много вопросов, в дополнение к его обычным делам, но все же. Я подумывала возобновить свои ежедневные визиты в его офис, но решила подождать еще несколько дней.

— Он занят, — говорит Дамиан.

— Конечно, он занят.

— И чрезвычайно взволнован. Не хочешь рассказать, какого черта между вами творится?

— Почему ты думаешь, что это имеет какое-то отношение ко мне?

— Ради Бога. Я знаю своего брата лучше, чем он сам. Ты единственный человек, который когда-либо так сильно выводил его из себя. — Он начинает грызть кончик ручки. — Интересно, как ты это делаешь? Лука так легко не теряет самообладания.