Слева — длинный коридор с несколькими дверями с каждой стороны, но Сальваторе направляется в противоположную сторону к большой, богато украшенной деревянной двери, кивая женщине за стойкой регистрации. Он открывает для меня дверь, и я вхожу в кабинет, в котором размещен массивный деревянный стол рядом с впечатляющими панарамными окнами. На правой стене сплошь книжные полки, а на другой — мягкий кожаный диван и два одинаковых кресла. На стене над диваном висит картина с изображением заката.

Сальваторе обходит стол, включает ноутбук, затем садится на свой стул и приглашает меня подойти. Я приближаюсь к столу, планируя занять одно из двух кресел для гостей, установленных перед ним, но он качает головой.

— Иди сюда.

Подняв брови, я обхожу стол. Когда собираюсь встать рядом с ним, он хватает меня за талию и усаживает на свое правое бедро. Я вскрикиваю и удивленно смотрю на него, но он просто подкатывает стул ближе к столу, продолжая держать меня за руку, и придвигает ноутбук ко мне.

— Открой приложение электронной почты, — говорит он.

Я достаю мышь и подаюсь вперед, ища среди разбросанных по экрану десятков иконок ту, которая откроет его электронную почту. На рабочем столе царит беспорядок, что совершенно не соответствует характеру Сальваторе. Он убирает правую руку с моей талии и накрывает мою руку, перемещая мышку в левый верхний угол экрана.

Кликнув на значок конверта, он открывает окно входящих сообщений.

— Давай начнем с сегодняшних писем.

Сидя у него на коленях, в его объятиях, мне нелегко изображать безразличие, но каким-то образом мне удается сохранить спокойствие и открыть первое непрочитанное письмо из списка.

— Это документы на другой участок, который я планирую купить, — произносит он рядом с моим ухом. — Перешли письмо моему адвокату. Грегу Аткинсону. Напиши ему, чтобы он обязательно проверил, все ли чисто. Я не хочу повторения февральской ситуации.

— Что случилось в феврале? — спрашиваю я, пока печатаю.

— Появился незаконнорожденный сын предыдущего владельца и заявил о своем праве собственности.

Я заканчиваю письмо, отправляю его и открываю следующее.

— Я полагаю, у тебя нет дяди в Южной Африке, которому нужны деньги на операцию на мозге.

Рука на моей талии напрягается.

— Нет, — говорит он, слегка касаясь губами мочки моего уха.

Я надеюсь, что он перестанет прикасаться ко мне. Это сводит меня с ума.

«Так почему ты не скажешь ему прекратить? Я скажу тебе почему. Потому что ты, Милена — лицемерка. Тебе это нравится, просто признай это!»

Я не признаюсь, даже самой себе. «Заткнись!» - говорю я своему внутреннему голосу, помечаю письмо как спам и перехожу к следующему.

— Это от моего банкира, — объясняет Сальваторе. — Его тоже перешли Грегу. Попроси его обязательно прочитать новый контракт и проверить, предложили ли они лучшие коэффициенты конверсии, как мы просили. Если нет, пусть сообщит им, что мы закроем все наши счета к концу месяца.

Пока я печатаю, то бросаю быстрый взгляд на его левую руку в перчатке, лежащую рядом с ноутбуком. Вероятно, он не может печатать этой рукой, а если и может, то на это уходит целая вечность. Как он оказался в ситуации, в которой кто-то раздробил ему пальцы молотком? Господи, наверное, это было ужасно больно.

Я открываю следующее письмо и бегло просматриваю список материалов для ремонта и цены, указанные рядом с каждым пунктом.

— Ты планируешь сделать ремонт?

Он не производит впечатление человека, который делает все сам, но зачем ему еще плитка, краски и прочее, что там перечислено.

— Не совсем. — Он поворачивает голову в сторону и носом прижимается к моей шее. — Скажи им, что мы возьмем столько же, сколько и в прошлом месяце, за исключением белой плитки для метро. Мне нужно втрое больше, и я хочу более выгодную цену. Включи Артуро в счет.

Я прекращаю печатать на середине предложения и поворачиваюсь к нему с широко распахнутыми глазами.

— Ты заказываешь наркотики по электронной почте? Ты с ума сошел?

Подложив палец под мой подбородок, Сальваторе осторожно наклоняет мою голову. Мое сердцебиение учащается, когда он фокусирует взгляд на моих губах.

— Может быть, — говорит Сальваторе, затем опускает руку и снова сосредотачивается на ноутбуке. — Давай продолжим.

Мы проводим почти четыре часа, просматривая его электронную почту, прежде чем он убирает мои руки с клавиатуры и закрывает ноутбук.

— На сегодня всё.

Я встаю и беру со стола свою сумочку, стараясь не обращать внимания на чувство потери из-за разрыва контакта.

— Ну, я пойду обратно наверх.

— Хорошо. — Он откидывается в кресле. — Мне нужно сделать несколько звонков, потом я тоже поднимусь.