К счастью, дорога свободная, и я доезжаю до здания, где у доктора на первом этаже, чуть ниже его квартиры, расположена небольшая клиника. Поскольку он в основном выезжает на дом к Братве, то пользуется клиникой только тогда, когда кому-то нужно сделать УЗИ или рентген.

Я паркуюсь у входа и поднимаю девушку с заднего сиденья. Ее руки и ноги все еще неконтролируемо дергаются, но рвоты нет. Держа ее на руках, все еще укутанную в пиджак, я бегу к стеклянной открытой двери, которую придерживает врач.

— Положи ее на каталку, — говорит он и бросается к медицинскому шкафу. — Почему она голая?

— Без понятия. Она выбежала из здания, дезориентированная, и упала посреди улицы. Я чуть не сбил ее на своей машине.

Док подходит со шприцем, наклоняется над девушкой и оттягивает ей веко.

— Передозировка. Отойди.

Я отхожу на пару шагов и наблюдаю, как он делает ей какой-то укол, затем подключает к руке капельницу с физраствором.

— Я возьму образец крови, чтобы мы знали, что она приняла. Но результаты будут не раньше завтрашнего дня. Предполагаю, что это был один из распространенных препаратов, поэтому подключил противодействующее. Оно нейтрализует наркотик. — Док берет одеяло и накрывает им девушку. — Если она не наркоманка, то через пару часов будет в порядке. Отвези ее в приют и оставь там, чтобы о ней позаботились.

Я смотрю на девушку. Длинные темно-русые пряди ниспадают на ее лицо, скрывая его от посторонних глаз. Она все еще дрожит под одеялом, но уже без судорог. Дыхание тоже стало полегче. Что с ней случилось?

— Я заберу ее к себе на ночь, — заявляю, не отрывая взгляда от девушки. — Когда утром ей станет лучше, отвезу ее домой.

— Ты серьезно?

— Да. — Я поднимаю глаза и вижу, что Док смотрит на меня.

— Ты не можешь забрать к себе наркоманку.

— Я не подброшу ее в приют, словно бездомное животное, док. — Одна рука девушки свисает вниз. Я беру ее и укладываю под одеяло. — Это только на одну ночь.

Док вздыхает и качает головой.

— Если она наркоманка, а я уверен, что так оно и есть, то у нее будет ломка. С тем лекарством, которое я ей дал, ломка, скорее всего, начнется сразу же. В зависимости от того, что она принимала и как долго, ломка продлится от нескольких дней до двух недель.

— Если не брать во внимание то, что она голая, волосы у нее чистые, а ногти ухоженные. Скорее всего, кто-то накачал ее наркотиками, когда пытался совершить сексуальное насилие, или она сбежала от жестокого партнера.

Док наблюдает за мной, затем кивает.

— Хорошо. Я посмотрю, есть ли у меня нужные лекарства. Я также проведу первичный осмотр. Подожди снаружи.

Я кидаю взгляд на девушку, которая, кажется, спит, и иду к выходу. Начался снегопад. Я прислоняюсь спиной к стене и смотрю на улицу перед собой, думая, что же, черт возьми, случилось с этой девушкой.

Через пятнадцать минут док выходит и встает рядом со мной.

— Ну что? — спрашиваю я.

Он сначала ничего не говорит, глядя в ночь.

— Док?

— Они не «пытались» ее изнасиловать, — говорит он наконец. — Они ее изнасиловали, Павел.

Я резко поворачиваю голову в его сторону.

— Объясни.

— Кто-то жестоко ее изнасиловал. Определенно есть следы насильственной травмы. Судя по всему, это было не единожды. У нее имеются старые рубцы. Я взял пробы на венерические заболевания и сделал тест на беременность. — Он вздыхает и снимает очки. — Я сделал все, что мог, но ей понадобятся обезболивающие. Я проверю, есть ли у меня что-нибудь, не вызывающее привыкания, что не вступит в противодействие с препаратами, которые дал ей для снятия передозировки. У нее также по телу синяки, но, похоже, им несколько дней. На предплечье только один след от иглы, и он свежий. Вероятно, ей вкололи то, что вызвало передозировку.

— Пришли мне результаты анализов, как только их получишь, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Ты все-таки решил забрать ее к себе?

— Да. — Я возвращаюсь в дом.

— Павел, — окликает меня док. — Я не знаю, в каком психическом состоянии она будет, когда очнется. Не спрашивай, что случилось, просто отвези ее к семье. И скажи им, что ей понадобится психологическая помощь.

— Хорошо. — Я киваю.

* * *

Я сажусь в кресло и смотрю на спящую девушку, свернувшуюся калачиком посреди моей кровати. Сначала подумал, не переложить ли ее в одну из гостевых спален, но передумал. Лучше находиться рядом, если ее состояние ухудшится.

Кажется, ей лучше. Дыхание нормальное, а дрожь совсем прекратилась. Я склоняю голову, разглядывая ее фигурку под толстым одеялом. Она все еще голая под одеялом. Я не хотел рисковать, пытаясь засунуть ее руки и ноги в свою пижаму. А вдруг она проснется и подумает, что я пытаюсь причинить ей боль?