Он прав. Я всегда нахожусь в одном из клубов «Братвы», если только не сплю или не занимаюсь спортом. Проводить время в своей пустой квартире после того, как я съехал из особняка Петрова, а его жена родила ребенка, всегда тяжеловато. Но в последние несколько лет стало еще тяжелее. По идее, то, что я последние семь лет руководил двумя ночными клубами, проводя почти все свое время в окружении людей, должно было бы заставить меня искать уединения. Но это не так. На самом деле это напоминает мне о том, что мне не к кому возвращаться домой.

— Давай, хотя бы по одной рюмке, — снова уговаривает Юрий.

В трубке раздается задорный смех Кости. Похоже, он опять валяет дурака. Он всегда хитрит.

— Давай как-нибудь в другой раз, Юрий.

Я завершаю разговор, но не отхожу от стеклянной стены, наблюдая за веселящимися приятелями. Наверное, мне стоило бы присоединиться к ним. Иногда хочется расслабиться и поболтать о всякой ерунде, но никогда не получается. Проблема в том, что в тех редких случаях, когда я с ними кутил, в итоге чувствовал себя еще более одиноким.

Братва — самая близкая семья в моей жизни. Каждый из них ради меня готов получить пулю. Как и я за них. И все-таки спустя десять лет жизни в Братве, я не могу сблизиться со своими товарищами. Думаю, с моим прошлым это вполне ожидаемо. Когда тебя бросают люди, которые должны были стать твоей тихой гаванью, трудно с кем-то сблизиться, потому что в какой-то момент они тоже уйдут.

Рано или поздно все уходят.

Я долго стою, смотрю, как веселятся ребята, потом отворачиваюсь и возвращаюсь к работе.

Зайдя в офис, я останавливаюсь посреди комнаты. Долли, отвечающая за девочек, сидит за столом, сосредоточившись на небольшом блокноте в кожаном переплете.

— Сегодня ты будешь развлекать мистера Миллера, — объявляет она, записывая что-то в свою бухгалтерскую книгу. — Он предпочитает не спешить. Начни с массажа и далее по наитию.

— Да, Долли. — Я киваю.

— И никаких минетов. Мистеру Миллеру это не нравится. — Она закрывает блокнот и обходит стол, цокая каблуками по линолеуму. Я склоняю голову и смотрю в пол, чтобы она не видела моих глаз. Ее розовые блестящие туфли на каблуках попадают в поле моего зрения, когда она останавливается напротив меня.

— Он очень важный клиент, поэтому постарайся удовлетворить все его желания. Если ты ему понравишься, он может снова тебя запросить. У него очень мягкий характер. Он не часто бьет девушек, что, как ты уже знаешь, редкость. И не забудь про презерватив. Ты знаешь правила.

Я снова киваю и поднимаю руку ладонью вверх. Долли кладет мне на ладонь белую таблетку.

— А что с остальным? — спрашиваю я. — Мне нужно больше. Пожалуйста.

— Вечно вы, девчонки, поете одну и ту же песню, — рявкает она. — Остальное получишь, когда закончишь с клиентом. Ты же знаешь.

— Прошу еще одну, — умоляю я.

— Я сказала, после работы! — кричит она и бьет меня по щеке. — Возвращайся в свою комнату и будь готова через час. Ты и так неделю не работаешь. Мы теряем деньги.

— Да, Долли, — говорю я тоненьким голоском и поворачиваюсь к двери.

— О, и не забудь снять очки. Мистеру Миллеру они не нравятся.

— Конечно.

Выйдя из кабинета Долли, я сворачиваю налево и спешу по коридору, минуя двери в другие комнаты. Сейчас я здесь одна из пяти девушек. Раньше нас было шестеро, но два дня назад одна из девочек исчезла. Поскольку стараюсь держаться особняком, я ее не знала, только видела мельком. Помню, что у нее были длинные светлые волосы, которые она заплетала в косу. Никто не знает, что произошло, но я слышала, как другие девушки сплетничали о ее встрече с клиентом, который известен своей жестокостью.

Дойдя до последней двери в конце коридора, захожу в комнату. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что моей соседки нет, я бросаюсь к ванной комнатке. Закрываю дверь и поворачиваюсь к унитазу.

Разжав ладонь, я смотрю на белую таблетку на ней. Такая маленькая. Безобидная на вид. Кто бы мог подумать, что такая крохотная пилюля может держать человека в рабстве, в тюрьме без решетки? Так просто положить ее в рот и… забыться.

Схема всегда одна и та же. Одна таблетка перед встречей с клиентом. Еще три — после. Первая таблетка — для того, чтобы я была под кайфом и, следовательно, более послушной. Она не уменьшает боль, но делает меня безразличной. Кроме того, она вызывает сильное привыкание. Если я приму таблетку, то гарантированно вернусь за тремя последующими, чтобы удовлетворить тягу, вызванную первой. Цикл повторится. И снова, и снова. Поддерживая разум в тумане, постоянно находясь под кайфом, каждый раз требуя большего, не в состоянии думать ни о чем другом.

Я стала наркоманкой. Как и все остальные девушки здесь.

Бросаю таблетку в таз и смываю. Она делает два круга, после чего растворяется в канализации, а я продолжаю стоять, глядя вниз.