— Это было в первый раз? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

— Да. — Она пожимает плечами. Сейчас ее рука лежит на предплечье, и я чувствую тепло ее прикосновения даже через ткань рубашки и пиджака.

Она лжет. Мне следовало гораздо раньше понять, что ее муж причиняет ей боль. Так много признаков, указывающих на то, что между ними что-то не так, но я был слишком ослеплен ненавистью и сконцентрирован на мести, что решил не зацикливаться на них.

Я и сейчас не хочу. Не желаю переживать. Это означало бы распрощаться со своею местью и нарушить обещание, которое я дал себе и Натали. А этого не будет. Пусть я пока отклонялся от своего плана, но в конце выполню его полностью. Нужно погасить эти глупые чувства, которые начали зарождаться во мне, обхватывая мое ледяное сердце, словно раскаленные когти. Я ненавижу Равенну Пизано, и моему глупому сердцу лучше помнить об этом.

Со стороны коридора до нас доносится женская возня и торопливые шаги. Пришли горничные.

Равенна быстро вырывает свою руку из моей и отходит в сторону.

— Я буду готова через двадцать минут, тебя это устроит?

Я киваю и выхожу из кухни.

Так и не произнес ни слова.

Мужчина, сидевший рядом со мной, прострелил моему мужу руку, потому что тот причинил мне боль, но Алессандро не сказал мне ни слова с тех пор, как мы сели в его машину. Но я поймала его взгляд, когда он думал, что не увижу, — косой взгляд, когда перебиралась на пассажирское сиденье вместо заднего. Прищуренный взгляд, когда я рылась в сумочке в поисках новой пачки салфеток. Взгляд через отражение в боковом окне, когда пыталась найти на приборной панели кнопку, чтобы включить отопление. Я больше не могла этого выносить.

— Итак… — спрашиваю я. — Тебе нечего сказать?

Ничего. Алессандро продолжает смотреть на дорогу прямо перед собой.

— Похоже на то. — Я сморкаюсь в салфетку. — Жаль. Мне очень нравятся твои односложные ответы.

Он ворчит. Этот человек ворчит на меня.

— Извини, я не говорю на этом специфическом диалекте. Может, попробуешь еще раз?

На этот раз получаю косой взгляд, затем он снова смотрит на дорогу.

— Тебя не смущает мое присутствие, Алессандро?

Я слышу скрип кожи, когда он крепче сжимает руль. На короткое мгновение сухожилия на спине его грубых рук расслабляются. Клянусь Богом, я не понимаю этого человека. Качаю головой и сосредоточиваюсь на зданиях, мимо которых мы проезжаем. Мы почти у больницы.

— Не надо было стрелять в Рокко, — говорю я. Может быть, Алессандро боится, что дон узнает о его поступке? Накажет его за это? Обвинит меня? — Не пойми меня неправильно, я рада, что ты это сделал. Но очевидно, что теперь ты об этом жалеешь. Иначе зачем бы ты вел себя так…

Машина внезапно вильнула вправо, я вскрикиваю и хватаюсь за ручку двери так, будто от этого зависела моя жизнь. Зажмуриваю глаза, пока мы мчимся к фонарю. Я предполагаю, что мы не заметили его, потому что через долю секунды внедорожник с визгом останавливается. Дверь машины захлопывается, и я остаюсь в тишине.

Осторожно открываю глаза и смотрю на Алессандро, который проходит мимо машины и останавливается в нескольких метрах впереди на тротуаре. Словно не чувствует пронизывающего ветра, хотя на нем нет пальто. Оно по-прежнему лежит на заднем сиденье автомобиля, там, где он его бросил, когда я решила сесть спереди.

Он слегка поворачивается, не совсем в мою сторону, но достаточно, чтобы я поймала его мимолетный взгляд, и запрокидывает голову к небу. Что он делает? Обращается за помощью к небесам? Он держит руки на поясе, и беспокойство, исходящее от него, почти осязаемо. Я наблюдаю, как он, наконец, опускает голову, почти упираясь подбородком в грудь. Затем медленно покачивает ею из стороны в сторону, и у меня создается впечатление, что в нем только что происходила внутренняя борьба.

Наконец, он смотрит на меня через лобовое стекло, наши глаза встречаются. Его глаза испепеляют меня, когда он направляется ко мне, не отрывая взгляда. Чем ближе, тем быстрее он движется. Как хищник, который увидел добычу.

Дойдя до машины, он берется за ручку и с силой дергает дверь. Холодный воздух проникает вместе в ним, когда здоровяк вторгается в мое пространство. Взгляд у него совершенно дикий, как будто он хочет убить меня на месте.

— Вот зачем, — цедит он сквозь зубы и, схватив меня за шею, прижимается своим ртом к моему.

Я не дышу. Не могу! Кажется, что даже сердце перестало биться в эти короткие секунды, пока его губы остаются прижатыми к моим. Не успеваю я ничего понять и отреагировать, как Алессандро разжимает объятия и резко отстраняется.

— Черт! — кричит он, бьет кулаком по крыше машины и захлопывает дверь.