Витто в джинсах и толстовке спит, раскинувшись на кровати. Занавески на окне задернуты, не пропуская свет. Я включаю лампу справа и, перешагивая через лежащие на полу спортивные штаны, тянусь к черному рюкзаку на столе.

— Йо, ма? — Витто сонно ворчит. — Выключи свет.

Открываю рюкзак и высыпаю его содержимое на стол. Наполовину полная бутылка газировки. Пустой пакет с закусками. Наушники. Какая-то мелочь. Еще больше мусора. И пачка денег.

— Витто, какого хрена? — кричу я.

— Рави? — Он садится и смотрит на меня искоса. — Что ты…

— Объясни!

Он смотрит на деньги в моей руке и вскакивает с кровати, хватая меня за ладонь.

— Это мое. Отдай!

— Опять играешь в азартные игры? После всего? Как ты мог?!

— Это моя жизнь! Ты не имеешь права указывать мне, что делать! — Он обхватывает мои пальцы, пытаясь их разжать.

— Но ты можешь разрушить мою?

— Да пошла ты, Равенна! — кричит он мне в лицо.

Витто хватают за шкирку. Я в шоке смотрю, как Алессандро выносит моего брата из комнаты, и бегу за ними. Витто изо всех сил пытается освободиться, дергая ногами в полуметре от земли и выкрикивая при этом ругательства. Алессандро бросает его на пол посреди гостиной и указывает на диван.

— Сядь.

— Какого хрена, чувак? — кричит Витто. — Кто, по-твоему…

Алессандро делает шаг вперед.

— Сядь. Живо.

Мой брат опускается на диван и скрещивает руки на груди.

— А теперь извинись перед сестрой.

Витто бросает косой взгляд на Алессандро, затем поворачивается ко мне и поджимает губы.

— Рави, прости меня.

Я качаю головой и сажусь на диван рядом с ним. Алессандро возвращается на свое место рядом с входной дверью, но не сводит взгляда с моего брата. Моя мама все еще на кухне, руками она держится за стойку, голова низко опущена. Я не вижу ее лица, но знаю, что мама плачет по тому, как вздрагивает ее тело.

— Ты должен остановиться, Витто. Это не игра. — Я беру его руку в свою и бросаю взгляд на Алессандро. Он все еще наблюдает за нами. — Ты знаешь, что случилось в прошлый раз.

— Но все закончилось хорошо, Рави. Ты теперь живешь в хорошем месте. У Рокко куча денег, и он всегда покупает тебе модную одежду. У тебя прекрасная жизнь и…

— Заткнись, Витто, — рычит моя мама из кухни.

— Но это правда, мам. Если бы не я, она не была бы богатой. Мне придется подождать еще как минимум пару лет, прежде чем мне разрешат вступить в «Коза Ностру» и начать зарабатывать деньги, как Рокко.

Мама врывается в гостиную и хватает моего брата за капюшон толстовки, дергая его.

— Ты что ни разу не задумывался, почему твоя сестра носит солнечные очки почти каждый раз, когда приходит сюда? — кричит она ему в лицо.

— Мама, не надо. — Я хватаю ее за предплечье. — Пожалуйста.

— Что правда, Витто? — продолжает она кричать, а по ее щекам катятся слезы. — Потому что она не хочет, чтобы мы видели синяки! Рокко бил ее с самого начала. Ты наломал дров, и ей приходиться за это расплачиваться! И ты продолжаешь это делать.

Витто смотрит на маму, потом поворачивается ко мне.

— Рави? Это ведь неправда? Тебе нравится Рокко. Ты сама мне об этом говорила.

Я прижимаю к глазам ладони и качаю головой. Мама обещала, что никогда не скажет моему брату правду.

— Господи, мать твою, — задыхается Витто. — Я убью его. Я убью его!

Он вскакивает с дивана и бежит к входной двери.

— Витто! — Я вскакиваю, чтобы остановить его, но в этом нет необходимости.

Когда мой брат добегает до двери, Алессандро заключает его в медвежьи объятия. Витто бьется, трясет головой направо и налево, пытаясь ударить Алессандро головой. Но мой защитник просто стоит на месте, прожигая меня глазами, полными ярости.

— Оставайся здесь, — говорит он и открывает дверь, вынося моего брата на улицу.

— Отпусти меня, сука! — Парень извивается, брызжа слюной.

Я опускаю его на землю и прижимаю к стене коридора.

— Успокойся.

— Я не могу, черт побери, успокоиться! Этот сукин сын бил мою сестру! Я его убью!

— Ты никого не убьешь.

— А ты подожди и увидишь! — кричит он и пытается освободиться. Я еще немного надавил на него.

— А ты хочешь, чтобы твоя сестра смотрела, как тебя сажают в тюрьму? Или, что еще хуже, присутствовала на твоих похоронах? Потому что, поверь мне, нет ничего более мучительного, чем видеть, как гроб с твоим родным человеком опускают в землю.

Парень перестает дергаться и наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

— Сейчас ты успокоишься, вернешься в дом и обнимешь свою сестру. Скажешь ей, что любишь ее и что в будущем ты больше не будешь создавать проблем.

Парень смотрит на меня, потом кивает.

— А что насчет Рокко? Если он снова…

— Рокко Пизано уже много лет назад подписал себе смертный приговор, — говорю я. — Он больше не тронет твою сестру.

— Откуда ты знаешь?