Я киваю и опускаю руку, чтобы открыть для нее дверь машины. Она смотрит на заднее сиденье, затем обходит его и открывает пассажирскую дверь, занимая место спереди. Я должен сказать ей, чтобы она села сзади.

Но я этого не делаю.

Перед тем как показались ворота, я сказал ей, чтобы она пересела.

Не знаю, откроет ли кто-нибудь рот и скажет Рокко, что видел, как она сидела рядом со мной. Я все еще не знаю, что происходит в этом доме, но не собираюсь рисковать ее безопасностью и благополучием из-за меня.

Подъехав к дому, я следую за Равенной внутрь. Она, похоже, не заметила, что я иду позади нее, и сосредоточилась на том, чтобы найти в сумочке салфетку и высморкаться. Почему у меня такое нелепое желание проследить за тем, чтобы она сразу легла спать? Я должен ненавидеть все, что связано с Рокко Пизано. Включая его жену. Особенно его жену. Но в то же время хочу знать, что она в безопасности. А она в полном беспорядке. Равенна начала подниматься по лестнице, но останавливается на третьей ступеньке и чихает. Звук напоминает маленького котенка. Трудно поверить, но даже когда она чихает, выглядит как королева. Покачав головой, я подхватываю ее на руки.

— Что? — Равенна удивленно ахает, а затем снова чихает.

Я несу ее вверх по лестнице, не сводя глаз с дороги, стараясь не обращать внимания на всепоглощающее удовольствие от того, что она так близко. Не позволяя себе притянуть ее еще ближе к своей груди. Ее лицо совсем рядом — я чувствую, как ее дыхание овевает мою шею. Дойдя до лестничной площадки, несу ее по коридору и опускаю на пол перед ее дверью.

— Спасибо. В этом не было необходимости, но, — она чихает, затем поднимает на меня глаза, — спасибо.

Я наблюдаю за ней, замечая, как покраснел ее нос от того, что она вытирала его салфеткой не менее сотни раз, и как устало она выглядит. Мне хочется снова взять ее на руки, как будто от этого ей станет легче.

Но вместо этого просто киваю еще раз.

Равенна моргает, а затем улыбается. У меня перехватывает дыхание, как тогда, когда увидел ее в первый раз.

— Людям и правда нужно потрудиться, чтобы вытянуть из тебя хоть слово, Алессандро. — Она качает головой.

Шарф на ее шее развязался, и мой взгляд падает на ее горло. Точнее, на яркие красные следы на нем. В моей груди разгорается убийственная ярость. Я упираюсь ладонями в дверь по обе стороны от нее и опускаю голову так, что наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

— Отпечатки отставил Рокко? — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Из уст Равенны вырывается вздох.

— Когда, Равенна?

Она поворачивается, крутит ручку и исчезает в своей комнате, закрыв за собой дверь. Я сжимаю руки в кулаки и делаю глубокий вдох. И еще один. Он посмел прикоснуться к ней. Сделать ей больно. Должно быть, это произошло сегодня утром, после моего ухода.

Достав телефон, я открываю приложение для отслеживания. У меня не было возможности установить маячок на новую машину Рокко, но я поставил жучки на машины его охраны. И куда едет Рокко, туда едут и они.

С самого верхнего этажа недостроенного здания гаража мне открывается беспрепятственный вид на окрестности. Я опускаю сумку на землю и смотрю вниз на стройку на другой стороне улицы.

Рокко стоит у импровизированного стола в стороне. Напротив него сидит мужчина, похоже, начальник стройки, и смотрит на разложенные между ними чертежи. Вокруг него в радиусе десяти футов расположились люди из охраны Рокко — пять человек, не спускающих рук с кобуры.

Я приседаю рядом со своей сумкой и начинаю собирать винтовку. Не так много снайперских винтовок, предназначенных для сборки на месте. Большинство из них предназначены для транспортировки и использования в собранном виде, поскольку каждая разборка и сборка высокоточного оружия сказывается на его точности. У этого красавца ствол и оптика собраны в единое целое, поэтому он остается настроенным и готовым к стрельбе. Винтовка стоит больше, чем моя машина, но альтернативой было бы носить с собой оружие длиной в метр. Только сумасшедший мог бы так поступить. Ну, или сумасшедший, или Кай Мазур.