Когда я возвращаюсь, Роман смотрит на меня со странным напряжением, но я не обращаю на это внимания, как и на многие взгляды, которыми он на меня смотрел в последнее время, и протягиваю ему телефон. Он тянется за ним, но вместо того, чтобы взять его, хватается рукой за мое предплечье и притягивает меня к себе. Телефон все еще звонит, но Роман не отпускает мою руку, прижимая меня к себе между ног. Другая его рука тянется вверх и ложится мне на лицо, большой палец ласкает мою щеку.

– Роман? – спрашиваю я слабым голосом. – Что ты делаешь?

– Отвечаю на звонок.

– Он перестал звонить.

– Я знаю. – Его рука скользит по моему предплечью и вырывает телефон из моих пальцев.

– Роман?

– Да, малыш? – Он бросает телефон в сторону, и тот скользит по полированному полу прямо до книжной полки.

Мое дыхание учащается, когда я поднимаю руки и обвиваю их вокруг его шеи, затем склоняюсь к нему, и лишь миллиметры отделяют наши губы. Он не отрывает взгляда от моих глаз, и то, как он на меня смотрит, вызывает внутри странные ощущения.

– Ты пытаешься поцеловать меня, Роман? – шепчу я в его губы.

– Возможно, – отвечает он.

– Вокруг нет никого, кто бы мог нас увидеть.

– Вот именно, – шепчет он и касается своими губами моих.

Сначала он продвигается медленно, как будто наслаждается мной, но затем его руки заходят мне за спину, и он отклоняется назад на подушки, увлекая за собой. То, как целуется этот мужчина, следует запретить и постановить, что это опасно для психического здоровья женщин. Кажется, что ураган сбивает меня с ног, запутывая и мое тело, и мое сознание. Я опускаю руку, сжимаю в кулаке его футболку и начинаю тянуть ее наверх. Роман прерывает поцелуй и снимает футболку в то время, как я бросаю на пол свою. Пока он снимает спортивки, я расстегиваю лифчик, избавляюсь от легинсов и нижнего белья и затем залезаю к нему на колени. Его рука ложится на мой затылок, и он снова впивается своим ртом в мой.

Я не могу перестать дотрагиваться до него: его груди, лица, члена, который уже полностью встал. Рука Романа проскальзывает между нашими телами, и я чувствую, как его пальцы дразнят мой клитор.

– Такая влажная, – шепчет он мне на ухо и вводит один палец внутрь меня.

Я почти кончаю на его руке здесь и сейчас и, возможно, кончила бы, если бы он не убрал палец, заставляя меня рычать в отчаянии. Однако дело не в его пальце. Дело в нем. Роман Петров – мужчина, который станет моей погибелью. Называйте это предчувствием или инстинктом – неважно. Я знаю, что он уничтожит меня, потому что один взгляд Романа заводит меня сильнее, чем член любого другого мужчины до него.

– Если ты не войдешь в меня прямо сейчас, – я беру в кулак его волосы и сжимаю, – я убью тебя, Роман.

Его руки медленно опускаются по моей груди и ребрам, пока не доходят до талии. Он, поднимая меня, помещает над своим членом, эти дьявольские глаза не отрываются от моих ни на секунду.

– Твое желание для меня закон, Нина, – говорит он и проникает в меня.

Я издаю стон и слышу, как он стонет вместе со мной. Он слишком большой, но, боже мой, как же это хорошо! Я впиваюсь ногтями ему в плечи, когда мои мышцы сокращаются вокруг него, в то время как он ритмично движется во мне. Это безумие, и я кричу, наплевав на то, услышат нас или нет. Роман произносит мое имя и мгновение спустя кончает в меня. Идеально.

Рука Романа чертит узоры от основания моей шеи прямо до моей задницы, затем возвращается наверх. Я лежу распластанная на его груди как минимум пять минут, но не могу заставить себя сдвинуться с места.

– Нина? Все хорошо?

– Ага, – вздыхаю я. – Но я не слезу. Мне здесь нравится.

– Мне тоже нравится, что ты здесь, малыш.

Я просыпаюсь под шум быстрого постукивания где-то у меня над головой. Немного потягиваюсь, открываю глаза и вижу, что лежу на диване: голова моя покоится на подушке, а одеяло укрывает меня от шеи до пят. Свет погашен, и телевизор передо мной включен на новостном канале, но без звука. Постукивание прекращается, и в следующий миг я чувствую, как пальцы расчесывают мне волосы. Я приподнимаю голову и вижу Романа, сидящего на краю дивана рядом с моей головой. У него мокрые волосы, а на коленях он держит ноутбук.

– Ты заснула на мне, – говорит он.

– Сколько времени?

– Полвосьмого. Я сказал Варе, что мы поужинаем здесь, когда ты проснешься.

– Звучит неплохо. – Я встаю, заворачиваясь в одеяло. – Пойду быстро приму душ.

– Хорошо. Передам на кухню, чтобы принесли ужин наверх, – говорит он и продолжает печатать.

Я разворачиваюсь и направляюсь к себе в спальню, чувствуя себя как-то странно из-за всей этой ситуации. У нас был секс. Что между нами теперь? Это уже не просто деловая договоренность, правда? Следует ли нам игнорировать то, что у нас был секс, и притворяться, что его никогда не было? Не уверена, что смогу это сделать, потому что, по правде сказать, не хочу. Нам придется поговорить об этом. Может быть, я и сторонница подхода «отложить проблемы в долгий ящик», но не думаю, что на сей раз для этого найдется достаточно большой ящик.