– Я слышала, как Диего говорил, что не хочет трахать шлюх, когда у них месячные, – говорю я и тянусь за ножом. – Он сказал, что считает это отвратительным.

Я прикладываю кончик лезвия к своему левому предплечью. Стиснув зубы, я слегка надавливаю им, пока оно не прокалывает кожу. Я слышу, как Нана ахает, когда из маленького пореза начинает сочиться кровь. Потянувшись за трусиками на столешнице, я прижимаю бежевую ткань к ране, стараясь размазать кровь так, чтобы выглядело как можно более правдоподобно. Когда на трусиках оказывается достаточно крови, я надеваю их снова и, взяв с полки полотенце, с силой прижимаю его к разрезу.

– Найди мне что-нибудь, чем можно перевязать руку, – говорю я и начинаю открывать шкафы в надежде найти аптечку первой помощи. Порез не такой уж большой, кровотечение должно прекратиться довольно быстро, но будет безопаснее, если я наложу что-нибудь на кожу. Аптечки нет, но мне все еще немного везет, потому что я нахожу упаковку лейкопластырей.

Нана Гваделупе вбегает обратно в ванную. Она держит в руках наволочку и отрывает от нее широкую ленту. Закончив, Нана накладывает два пластыря на порез и обматывает хлопковой лентой мою руку.

– Наложи поверх еще одну, – говорю я. Рукава у моей рубашки широкие, так что импровизированную повязку не должно быть под ней видно. Я не могу допустить, чтобы кровь просочилась сквозь нее. Диего может это заметить.

После того как она оборачивает мне руку еще одним куском ткани, я спускаю рукав, надеваю джинсы и направляюсь к двери.

– Думаешь, это его остановит? – спрашивает Нана, стоя в дверях ванной.

– Это в конечном итоге не помешает ему изнасиловать меня, – говорю я, – но надеюсь, что так я выиграю себе хотя бы несколько дней передышки.

Этот ублюдок занял спальню моего отца.

Я долго смотрю на большую белую дверь в конце коридора, прежде чем сделать глубокий вдох и повернуть ручку, чтобы войти внутрь.

Диего растянулся на кровати, полностью обнаженный, держа свой маленький член в мясистой руке и поглаживая его. Когда он видит меня, то жестом подзывает к себе. Я направляюсь к кровати, сглатывая желчь. Меня тошнит от одного его вида.

– Я ждал этого с таким нетерпением, palomita. – Он улыбается. – Раздевайся и иди сюда. Я готовился к встрече с тобой.

Я останавливаюсь у края кровати и начинаю расстегивать джинсы, молясь, чтобы я оказалась права и что он не захочет иметь со мной ничего общего, когда увидит кровь. Забавно, как такой отвратительный, грязный мужчина может счесть женщину нечистой, если у нее идут месячные. Я расстегиваю джинсы и стягиваю их, затаив дыхание, наблюдая за его лицом.

– Ты грязная сучка! – кричит он, не сводя глаз с моих трусиков, затем вскакивает и хватает меня за предплечье. – Ты это нарочно сделала? Ты вызвала месячные?

Я опускаю глаза, изображая удивление.

– Я их не заметила. Наверное, только начались.

Он пристально смотрит мне в глаза, отпускает мою руку и дает пощечину.

– Надень штаны.

Я натягиваю джинсы и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он протягивает руку и хватает меня за запястье.

– Куда это ты собралась? Во рту у тебя ничего не испачкано. Он улыбается и садится на край кровати, раздвигает ноги и тянет меня за руку. – На колени.

Я смотрю вниз на его жалкий член, а затем поднимаю глаза, пока наши взгляды не встречаются. Он, вероятнее всего, убьет меня, если я откажусь. Моя смерть разобьет сердце наны, но я не встану на колени и не буду удовлетворять человека, который убил моего отца. Даже если это будет означать смерть.

Опустив голову так, что наши глаза оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, я улыбаюсь, а затем плюю ему в лицо.

– Отсоси себе сам, Диего.

Он рычит, бросает меня на кровать и забирается сверху, обхватывая руками за шею и сжимая. Я задыхаюсь и цепляюсь за него, пытаясь избавиться от его пальцев, легким не хватает воздуха. Ничего не получается. Мое зрение начинает тускнеть, и темные пятна появляются перед глазами, но я продолжаю дергаться, пытаясь сбросить его с себя. Мне следовало взять с собой нож Сергея. Я почти теряю сознание, когда руки отпускают мою шею, и судорожно хватаю ртом воздух, кашляя. Еще одна пощечина обрушивается на мое лицо, затем еще одна.

– Не могу дождаться среды, – ухмыляется надо мной Диего. – Грязной или нет, но я собираюсь трахнуть тебя на глазах у всех, palomita. Никто не говорит «нет» Ривере!

Он снова бьет меня, затем толкает с кровати. Я едва успеваю выставить перед собой руки, чтобы не упасть.

– Я хочу, чтобы ты нарядилась на завтрашнюю вечеринку. Не забудь хорошенько замазать синяки. Не хочу, чтобы люди думали, что я с тобой плохо обращаюсь, – смеется он.

Я делаю глубокий вдох, медленно поднимаюсь с пола и поворачиваюсь к ублюдку, в то время как он откидывается на спинку кровати с широкой улыбкой на лице.

– Пошел ты, – хрипло говорю я, провожу тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть кровь, и направляюсь к двери.