Большие железные ворота медленно раскрываются, скрипя петлями. Каждый раз, возвращаясь домой, я говорила отцу, что эту чертову штуку нужно заменить. Он всегда говорил, что все сделает, уверяя, что, когда я вернусь в следующий раз, меня будут ждать новые ворота. Сейчас они напоминают о моем отце и о том, как Диего убил его.

Я сжимаю руки в кулаки и осматриваюсь, пока машина направляется к огромному одноэтажному особняку в конце дороги. С каждой секундой в моем животе нарастает страх. Я думала, что больше никогда не увижу это место, или, по крайней мере, надеялась, что не увижу. Это странно. Я никогда не думала, что могу одновременно любить и ненавидеть место так, как я люблю и ненавижу дом своего детства.

Водитель паркует машину у широких каменных ступеней, ведущих к богато украшенной парадной двери. Двое мужчин с винтовками за спиной стоят по обе стороны от нее, охраняя. Ничего не изменилось. Взяв рюкзак, я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, изо всех сил стараясь не выражать никаких эмоций.

Я не собираюсь показывать, насколько напугана. Люди говорят, что страх перед неизвестностью самый сильный. Ну, они ни черта не знают, потому что я точно знаю, что меня здесь ждет, и отдала бы все что угодно за незнание. Не успеваю я переступить порог, как дверь открывается. Нана Гваделупе выбегает и заключает меня в свои объятия.

– Mi niña^[5]. – Она всхлипывает. – Какого черта ты вернулась сюда? Когда Диего сказал мне об этом, я ему не поверила.

– Долгая история, Нана, – шепчу я ей в волосы и прижимаю ее хрупкое тельце к себе. Я вижу, что она в безопасности, и мне становится немного легче. – Я так боялась, что Диего навредит тебе.

Она отходит назад и берет мое лицо в ладони.

– О чем ты только думала, Ангелина? – Она качает головой. – Тебе следовало остаться в США.

Я открываю рот, чтобы ответить, но взрыв мужского смеха с другого конца зала заставляет меня замяться.

– Ну, уж не наша ли это маленькая беглянка? – кричит Диего, и мое сердце начинает биться быстрее. Я поднимаю глаза и вижу, как он, пошатываясь, идет к нам. Он еще более отвратителен, чем я помнила: сальные волосы и заляпанная футболка, растянутая на его огромном животе.

– Диего, – киваю я и обхожу Нану, чтобы встать перед ней, закрывая ее своим телом. Я все еще боюсь, что он может навредить ей.

– Надеюсь, что тебе понравилось это небольшое путешествие, потому что ты больше никогда не покинешь наш лагерь. – Он подходит и встает передо мной, его губы растягиваются в злобной улыбке. – Добро пожаловать домой, palomita. – Диего бьет меня наотмашь с такой силой, что я падаю на пол.

Что-то мокрое касается моего лица. На мгновение я думаю, что это, должно быть, Мими лижет мою щеку. Я открываю глаза и поворачиваю голову лишь для того, чтобы поморщиться, когда боль пронзает слева.

– Выпей это. – Нана Гваделупе засовывает мне в рот таблетку и прикладывает стакан к моим губам. Я проглатываю обезболивающее и запиваю его водой, стараясь двигать челюстью как можно меньше.

– Что случилось? – выдавливаю я.

– Этот ублюдок ударил тебя. Ты потеряла сознание. Я попросила одного из парней привести тебя сюда.

Я сажусь в постели и оглядываю свою старую комнату. В некотором смысле у меня такое чувство, будто я никуда и не уезжала.

– Ты знаешь, что Диего планирует со мной делать?

– Он устраивает вечеринку завтра вечером, – говорит Нана. – Он собирается объявить, что вы двое женитесь.

– Когда?

– В среду. – Она берет меня за руку и сжимает мои пальцы. – Почему, Ангелина? Зачем возвращаться, если ты знала, что должно было случиться?

Я смотрю на нее, чувствуя, как слезы собираются в уголках моих глаз. Затем я рассказываю ей все. К тому времени, как заканчиваю, я плачу так сильно, что едва могу разглядеть лицо Наны сквозь слезы.

– Ты влюблена в своего русского?

– Да, – шепчу я и прикрываю рот рукой. Мне трудно говорить о Сергее.

– Дай мне его номер, я попробую ему дозвониться. Он должен приехать, чтобы забрать тебя отсюда.

– Нет, Диего просто убьет его.

– Ангелина…

– Нет, Нана. Что сделано, то сделано. Я не хочу рисковать его жизнью из-за меня.

Дверь в мою комнату открывается, и входит Мария, на ее губах появляется легкая улыбка.

– Диего ждет тебя в своей спальне, – говорит она, и ее улыбка становится шире. – Не заставляй его ждать.

Она разворачивается и закрывает за собой дверь, в то время как меня охватывают паника и страх.

– Где мой рюкзак? – шепчу я.

Нана берет его со стола и передает мне, глядя с ужасом. Она прекрасно знает, что будет дальше. Я беру рюкзак и засовываю руку внутрь, роясь в его содержимом, пока мои пальцы не натыкаются на гладкое лезвие метательного ножа Сергея. Я вытаскиваю его.

– Ты не сможешь убить Диего этим.

– Я знаю, – говорю в ответ, встаю с кровати и направляюсь в ванную.

Положив нож на стойку рядом с раковиной, я снимаю джинсы и трусики, затем начинаю закатывать левый рукав.

– Что ты делаешь? – спрашивает Нана Гваделупе в дверях.