Каринка не из того теста. Больше похожа на тигрицу раненую, загнанную в угол и в слепом отчаянии защищающую своего детеныша из последних сил.

Вот Ада не медлила бы. Несомненно пальнула, едва я переступил порог. А Каринка раскается позже. Заебет себя досмерти. Позже, когда осознает. А сейчас…

Стреляй, пока разрешаю. Пока я инициативу не перехватил.

Толкнув корпус, решительно надвигаюсь. Смотрю на нее, верю и не верю. Пятьдесят на пятьдесят что осмелится. Поздно уже сомнениями маяться. Маховик запущен. Процесс пошел. Осталось только нажать. Вперед или в обратку время мотать, теперь от нее зависит.

Один шаг..второй…третий.

Стреляй.

Сталкиваемся на расстоянии вытянутой руки.

Глаза в глаза. Выдох в нее. Вдох в меня.

Ствол упирается вплотную. Отчетливо каждое колебание от нее воспринимаю. От центра груди ползет к левой половине. В сердце метится. Сказал бы, что там пусто, но уже не уверен.

Подавляю тем, что отступать ей больше некуда. Позади кровать, еще шаг и рухнет.

Карина моргает — Я слежу за тем, как тяжело ей дается, сохранять самообладание.

— Вот сюда стреляй, — укрепляю ее кисть своей и перевожу к виску.

Медленно, почти с лаской, дуло по себе проминаю. Тру о ее запястье носом. Тащусь от шанельки смешанной с ее собственным неуловимым запахом кожи. Улавливаю зашкаливающий пульс. Прожигаем друг друга такими взглядами, что нахуй спалим все вокруг и переплавимся в нечто цельное.

Шумный выдох летит мне на губы. Обжигает лицо. Втаскиваю его в себя, вместе с возбуждающим ароматом ее испарений. Гормоны безумия обоюдно по венам расплескиваются.

Позволяю ее гипнозу полностью себя поработить.

Красивая змея. Сексуальная. Роковая.

Одна из из тех, ради которой полмира разъебешь и бросишь к ногам. Вместе, блядь, с половиной полудохлых органов. Те сейчас в такой долбофеерии концерт наворачивают, что откажут, еще до того как Каринка мне мозги по стенке размажет.

Поржал бы над ее удрученным личиком, когда от инфаркта копыта откину, либо от асфиксии. Не разбираю, что вперед напортачит. Сердце легкие, а может капилляры от натуги раздерет в лохмотья. Ебаный инсульт разобьет и перекрутит судорогой.

Земля вращаться перестает, в нашей аномалии. Крен наклон и мы лоб в лоб катимся на дно пропасти. В воронку черную улетаем. Я ее крепко за руку держу, чтобы не раскидало по разным полюсам сумеречной зоны.

— Убирайся и больше никогда, не появляйся на моем пути. Никогда…слышишь, — шипит прекрасное ядовитое создание.

Ствол летит через меня, но презрением в голосе прошибает не хуже выстрела. Бахает об пол. Резонирует стуком.

Да куда ж я от тебя, милая.

Цепи бля.. Цепи и кольца. Никуда от них не денешься. С того света достану.

Тарабарщина в грудаке с полпинка бурную симфонию, на самых высоких нотах отыгрывает. Хардкор отбивает. Классика растягивает. Дуэтом свой концерт херачат.

Не знаю, что за выражение проявляется у меня лице, но глаза Каринки распахиваются, отражая беспомощность. Допираю, чем только не понятно. Скорее всего маньячелло проснулся. Мое альтер эго решило себя проявить во всей красе. Темную сущность наружу вытолкнуло.

Все броню на сердечной мыщце нахуй сметает. Спизжу, если скажу, что моя дурь по венам не льется. Напор такой, цистернами качай черное золото.

Не смогла убить. Хотела, по глазам видел, что хотела. С какого перепуга тогда восторгом кроет, что не смогла.

Тук… тук… тук..

Отсчитываю ритм и на сотом биении сбиваюсь. Ошалело долбит, якобы его на клеммы подсадили, и напряжение не проверили.

Тук.. тук.. тук..

Запускается. Ебашит на полную мощь ….

Тук… тук.. тук ..

Еще чаще…. Быстрее….тук..тук… Пиздец, взрывается…

Шиза. Мания. Одержимость. Уходят в один показатель — всепоглощающего обострения.

Пру напролом. Опрокидываю Каринку на кровать. Наваливаюсь. Погребаю под собой. Кручу нами простыни, толкая ее по пружинящему от тряски матрасу. Одуревшим кровососом к шее присасываюсь

— Больно ..Прекрати..Псих… — тонкий визг.

Лбом прижимаюсь и слизываю с нее, побежавшую шершавой струйкой, дрожь . Руками двигаю задирая юбчонку.

Блядские чулки — помеха. Стучит в мозгах. С накалом. Поскорее дотронуться до ее живой трепещущей плоти. Потрогать…. Ощутить… Вживую… Без преград.

Дохожу до тугих резинок. В спешке под ягодицы ладони проталкиваю. Сжимаю упругие полушария. Подушечки пальцев колет, будто на заточенные шипы давлю.

Единственный порыв — трусы с нее стащить. Насадить на член и держать, как на привязи. Безбожно трахать, до помутнения в глазах. Рвать из нее стоны и губы кусать. Поделить поровну нашу злость. Размешать, разбавить, чтобы непонятно стало — чьей сейчас больше.

Отбивается. Верещит. Царапается как дикая кошка. Руки ее зажимаю между нашими телами. Надавливаю всем весом, чтобы не трепыхалась.