Сложно разобрать то, что сейчас испытываю. Кроме единственного — запущенная не мной карусель событий останавливаться не планирует, лишь стремительно набирает обороты.

Полицейские оформляют протокол задержания, но даже я понимаю, что он не соблюден. Понятых я не вижу, да и в целом воспринимаю, как нелепый фарс и костюмированное шоу. Цирк. И я такой же клоун, как и другие участники.

Тимур, поднявшись с пола на полном расслабоне, смотрит не на них, а на меня. Всего лишь смотрит и чуть улыбается, а я чувствую себя, как муха в паутине, но продолжаю битву глаза в глаза. На вопросы он не отвечает. Перебивает довольно наглым категоричным заявлением.

— Девушку выпусти, капитан, потом поговорим.

— Вы не в том положении, чтобы условия диктовать — обрезает с сухой формальностью. — Ваши документы, — обращается уже конкретно ко мне.

А я не знаю, что сказать. Назвать свою личность — это значит подставиться. Но Тимур и не дает вставить хоть слово. Спасает? Вряд ли.

— В каком часу, говоришь, ее убили, — изваяв на лице прищур, Северов подмигивает мне. Вроде того, что «расслабься, у меня железобетонное алиби — ты».

Я никогда не отличалась покладистостью, кроме тех случаев, когда мне это выгодно. Сейчас моя выгода — остаться инкогнито и не попасть под раздачу.

— Проблемы с памятью, или на часы не смотрел, — следователь хрипит, и по гнусавости можно догадаться, что он простыл. Усмехается, крайне жутко высекая у меня на теле жгучих мурашек.

— Осади, капитан, пока суда не было, вина не доказана, мне ваша ментовская кухня известна, а ты, видимо, позабыл УКРФ, — усиливает ноты неприязни и не тушуется ни грамма. Долбанный неприкасаемый псих.

Честно, восхищаюсь его безбашенной отчаянностью в эту секунду. Двое легавых в бронежилетах держат его на мушке, Ему все нипочем. Ведет себя так, словно они незваные гости, и он в любой момент может выставить их за дверь.

Айза садится у моих ног и не спускает с Тимура глаз, ожидая его команду. Тулится мордой под ладонь, как бы упрашивая ее погладить. Провожу по блестящей шерсти между ушами и сама немного успокаиваюсь, получив поддержку хоть от кого-то.

Старший по званию сверлит Северова безэмоциональным взглядом. По типу рентгена, рассекает его лицо, но, как и я, даром чтения мыслей не обладает.

— Мне и доказывать ничего не придется. Ваши водительские права, Матвей Давыдович, были в руке у убитой, а еще есть свидетель, который видел, как вы утром покидали ее квартиру и, судя по всему, ссорились. Внешность у вас, знаете ли, запоминающаяся, не перепутаешь. Вот и подумайте, к чему все эти приметы, — вываливает столько информации, что я крепко вцепляюсь в ошейник Айзы.

Имя Матвей режет тонким лезвием слух. И оно не подходит Северу. Слишком мягкое, безопасное, ванильное. То есть, совсем не про него.

Тимур хмыкает и отталкивается от стены.

— Хорошо подготовились. Закурю, капитан? — вибрирует с мрачным спокойствием.

— Да, ради бога, — равнодушно кивает, — Что ж мы не люди. Я вот бросаю, но с вами бросишь, — достав из кармана жвачку с никотином, предлагает Тиму, тот отрицательно машет и вытягивает сигарету зубами из пачки. Взираю на их общение и стойко держу нейтралитет, как и те двое по бокам от следователя.

Совсем не врубаюсь, что он задумал, но предпочитаю наблюдать, не проронив не звука. Тим, мазнув неприметным указательным жестом по губам, приказывает молчать. Я едва различимо киваю, показывая в ответ , что поняла.

— Так, в каком часу это было, — дублирует Север, так и оставшийся без ответа вопрос.

— Около двух часов ночи, но точнее будет известно после вскрытия, — лаконично и жестко начитывает формальность.

По затылку, минуя позвоночник и растекаясь по ногам, бежит облегчающая волна. Он этого не делал. В этот промежуток мы были на кладбище. Я могу подтвердить, но тогда..Герман узнает. Это пиздец какой-то! Что еще скажешь.

Сокрушаюсь. Злюсь неимоверно.

— Он был.. — горло перехватывает сухой спазм, окончание фразы « со мной» теряется в кашле.

Делегация в мундирах оборачивается в мою сторону, но Тимур стремительно возвращает внимание к своей персоне.

— Все так и было. Телку выпусти, а я тебе чистосердечку прям здесь накатаю.

— Ты мне ее и так накатаешь, — капитан отсекает без церемоний, но хмурится, обдумывая манипуляцию.

Вот только у меня нет сомнений, и Тим неспроста так самоуверенно скалится.

— Заебешься допрашивать, уж поверь. Хорошая сделка, Кеп, соглашайся. Тебе нужен я, она к этому делу, вообще, отношения не имеет. Выпусти, и через минуту признание у тебя в папочке, — толкает провокацию без запинки.

Ты хоть понимаешь, что ты творишь!

— Пиши, — краткость бьет хлопок по нервам. Моя храбрость граничит с истерикой. Ладони потеют и скользят по ремню на шее Айзы.