Спускаюсь по лестнице и слышу внизу какую-то возню. Захожу на кухню и наблюдаю картину, от которой во рту пересохло ещё больше. Брат стоит у плиты в одних низко посаженных трусах и фартуке, и пытается что-то приготовить.

— Бляха, сюрприз не удался, — бормочет он, заметив меня.

— Какой сюрприз, — говорю сиплым спросонья голосом. — Я что, в порнофильме?

— В смысле, — непонимающе улыбнулся Ник, что-то переворачивая на сковороде.

— Ну один из классических сценариев, голый мужик в одном фартуке у плиты…

— А я смотрю, ты ценительница таких фильмов? — произнёс с коварной ухмылкой.

— Ага, в основном, — буркнула в ответ.

— Садись, я приготовил завтрак. Ну как приготовил… Я старался, — смущённо выдавил Ник, ставя передо мной тарелку с подгоревшей яичницой с беконом.

Боже мой, какая прелесть. Мой мимиметр зашкаливает.

— Спасибо, — сдерживаю смех, опуская глаза в тарелку.

— Ну как? Съедобно? — спрашивает в нетерпении брат, стоит мне отправить в рот первый кусочек.

— Очень вкусно.

— Правда? — глаза Никиты загорелись счастливым блеском, как у маленького ребёнка.

— Отвечаю, — решаю не расстраивать его, жуя горелый бекон.

После этой светской беседы повисло напрягающее молчание. Мы оба понимаем, что нужно что-то сказать друг другу, но слова застревают в горле. Да и что тут скажешь? Тому, что произошло ночью, нет оправдания и разумного объяснения. На душе снова заскребли кошки.

— Спасибо, — произношу я, покончив с завтраком, и направляюсь к раковине, что бы помыть посуду.

— Не за что, — на автомате отвечает брат, погруженный в свои мысли. — Оставь, я сам помою.

Вот же золотце кому-то достанется. От этой мысли почему-то больно кольнуло в области груди.

Молча оставляю тарелку и иду на второй этаж, умываюсь, переодеваюсь в купальник, быстро кидаю в сумку пляжные принадлежности, натягиваю лёгкий сарафан и покидаю комнату.

Направляясь к выходу из квартиры, боковым зрением замечаю Никиту, который стоит у раковины и моет посуду. Его голая спина, разрисованная замысловатыми узорами, напряжена, на плечах красуются красные следы от моих ногтей. Нервно сглатываю и тихо прохожу дальше. Запрыгиваю в босоножки и дёргаю ручку двери. Закрыто. Странно, мы обычно не закрываемся, район приличный, соседи хорошие, внизу охрана. Поворачиваю замок, снова дёргаю ручку. Нифига. Ничего не понимаю…

— Далеко собралась, — слышу ровный голос за своей спиной.

Поворачиваю голову, в дверном проёме кухни стоит Ник, вытирая полотенцем руки.

— На пляж вообще-то хотела сходить. А что с дверью? — задала вопрос, до сих пор не понимая, в чём дело.

— Она закрыта, — равнодушно отвечает братец, пожимая плечами. — А ключа этого у тебя нет.

— Дак дай мне его, — нервно гаркнула, начиная закипать.

— Неа. Ты наказана, — так же спокойно отвечает он, опираясь плечом о косяк.

— Чёёё? — протянула я, исказив лицо в презрительной гримасе. — За что это?

— За то, что уехала от меня к Сане. За то, что чуть не переспала с ним. За то, что расхаживаешь полуголая по заведениям. За то, что танцевала на барной стойке и села в машину к тому парню. За то, что чуть не уехала с Самиром и Давидом, — спокойно перечислял, загибая пальцы. — Мне продолжать?

— Братишка, у тебя отстойное чувство юмора, — процедила, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи, и снова дёргая ручку, как будто, с этого раза она откроется.

— А я не шучу, — произносит, понизив голос и приближаясь ко мне. — Ты моя, — выдыхает полушепотом нависая надо мной.

— Я твоя кто? Ну, продолжай? — злобно выплюнула эти слова, задрав голову и с вызовом глядя ему в глаза.

— Просто моя, — так же агрессивно ответил брат, хватая меня за затылок и прижимаясь своими губами к моим.

Затем резко отстранился и пошёл к лестнице.

— Жди меня, сейчас я оденусь, и пойдём, — крикнул не поворачиваясь.

И всё-таки, он кретин.

Молча вышли из квартиры, молча ехали в лифте, так же вышли из подъезда и побрели в сторону пяжа.

— Слуууушай, — протятянула я, как будто меня посетила гениальная мысль. — А давай ты наденешь очки и пойдёшь метра на полтора сзади меня?

— Что? Зачем?

— Ну, типа, я звезда, а ты мой охранник. Ты же эту роль сейчас играешь?

Никита снисходительно посмотрел на меня и цокнул языком, на его лице читалось «дура, она и в Африке дура».

— Ну, как хочешь. Скучно с тобой, — грустно вздохнула, отрываясь вперёд.

В этот момент мой мобильник издал сигнал, оповещающий о входящем сообщении.