— Мне плевать, — честно признался, вновь сминая её губы.

На этот раз она разомкнула их, впуская мой язык, и издала глухой стон, зарываясь руками в моих волосах.

Этот стон, вот она, точка невозврата. Я не смогу остановиться. Моим членом можно колоть орехи, вряд ли, я кого-то хотел так же сильно, как сейчас свою сестру. А сестрёнка подливает масло в огонь, извиваясь под моим телом.

Раздвинул коленом её ноги, устроившись между ними, не разрывая поцелуя, и задрал майку, пробираясь руками к груди. Сжал в ладонях упругие холмики, от чего Лиса выгнула спину, подаваясь мне навстречу.

— Не надо, — прошептала она, отстранившись от моих губ и закрыв глаза.

Но её тело говорило об обратном. Она такая мягкая и податливая в моих руках, как пластилин, каждая её клеточка остро реагирует на мои прикосновения. Это видно по мурашкам на её коже, по несмелым стонам, вырывающимся против воли, по тому, как она извивается подо мной.

— Надо, Лисёнок, — прошептал ей на ухо, сжимая пальцами твёрдые соски. — Нам обоим это надо.

Чуть отстранился, стягивая себя футболку. Лиса так и продолжала лежать, широко распахнув свои потемневшие глаза, и тяжело дышать.

Устроился между её ног, сев на колени и глядя сверху на дрожащую от возбуждения девочку.

— Лисёнок, ты же тоже меня хочешь, признайся себе, — хрипло произнёс, проводя большим пальцем по её трусикам в области клитора.

Девушка закрыла глаза и шумно втянула в себя воздух, закусив нижнюю губу.

Ответа от неё мне не требовалось, мне хватает того, что я вижу и чувствую.

Схватился за резинку её шортиков и резким движением стянул их, отбрасывая в сторону.

Господи, дай мне сил окончательно не рехнуться, глядя на её тело. В глазах уже начало темнеть от возбуждения на пределе.

Взялся за края её майки, потянул вверх, покрывая живот, грудь и шею невесомыми поцелуями, и стащил ненужный элемент одежды через голову.

— На тебе всё еще много одежды, — прохрипела сестра, неожиданно нащупав через спортивки мой член и сжав его в ладошке.

Уткнулся носом ей в шею и издал сдавленный рык удовольствия. Только от этого её действия, я готов был кончить себе в штаны.

Одним рывком стянул с себя брюки с боксерами и накрыл собой Лису, чувствуя жар её тела. Она же обняла меня за шею и провела острым язычком по коже за ухом. Из моих глаз чуть не посыпались искры.

Взял свой агрегат в руку и с нажимом провел между её горячих складочек, размазывая влагу, затем резко, одним толчком вошёл в неё до упора. Лиса громко вскрикнула, вонзая мне в плечи свои коготки.

Она такая узкая, такая сладкая, такая нежная и желанная. И она моя сестра. Пох*й на всё.

Моя девочка подалась бёдрами вперёд, и я с остервенением начал вколачиваться в неё, почти полностью выходя и, снова вгоняя до основания, лаская языком её грудь. Лиса нещадно царапала мою спину, издавая оглушительные стоны.

Это не было нежно и романтично, как в фильмах о любви. Мы занимались сексом, как в последний раз, вложив в него всю свою ревность, боль, отчаяние и безысходность.

— Нииик, — простонала Лиса, обвивая меня ногами и изогнувшись в сладкой судороге.

Я чувствую, как её киска сжала мой член в плотное кольцо. От этого мне окончательно сносит башню, и через пару грубых толчков я с грудным стоном изливаюсь ей на низ живота, уткнувшись носом в грудь.

Так мы пролежали пару минут, тяжело дыша и боясь пошевелиться, каждый думая о своём, но, наверное, об одном и том же.

Поднял голову и встретился с каменным лицом сестры, уставившимся в потолок, а из глаз стекали к вискам две слезинки.

— Лиса, Лисёнок, — тихо заговорил я вытирая слёзы, — тебе было больно? Что случилось?

Она только отрицательно помотала головой.

— Уходи, — прошептала надрывающимся голосом, отвернув от меня лицо.

— Да щас, хрен тебе дорогуша, — возразил я, устраиваясь сбоку и притягивая её ближе к себе за талию. — Мы обо всём подумаем потом, — сказал шепотом, целуя сестру в висок. И обязательно что-нибудь придумаем.

Правда сам пока не знаю, что.

Проснулась утром и поняла, что я одна в своей кровати. Ну и отлично, потому что я понятия не имею, как смотреть Никите в глаза.

В его присутствии у меня отключаются мозги, его близость будоражит, от его прикосновений тело не слушается. И только остатки разума тщетно пытаются донести до меня простую истину, «он мой брат», но это не спасает ситуацию.

Вчера мы перешли все грани дозволенного. Так нельзя. Это не правильно. В нас течёт почти одна кровь. И каждому из нас теперь с этим жить.

Потёрла лицо руками, чтобы немного прийти в себя, накинула на голое тело коротенький халат и направилась на кухню. Выпитый накануне алкоголь даёт о себе знать, меня мучает лютый «сушняк».