​— Беременна? — переспрашивает она таким тоном, будто я только что призналась, что практикую черную магию в их подвале. — Но вы знакомы всего...?

​— Немного, — вставляю я с нервной улыбкой. — И, поверьте, я сама в шоке. Я вообще-то думала, что у меня там пустыня Сахара, а оказалось — тропический лес.

​Давид кашляет в кулак, скрывая улыбку и пытаясь заглушить мои неуместные метафоры. Папа молча снимает очки и начинает их протирать. Надеюсь, что с такой же невозмутимостью в меня сейчас не полетит нож.

​— Это... большая ответственность, — наконец выдавливает будущий дедушка.

​— Мы справимся, — уверенно говорит Давид. — У меня есть квартира, я неплохо зарабатываю. Позже можно будет взять ипотеку и расшириться. А Александра...

​— А Александра тоже работает, — перебиваю я, чувствуя, как во мне просыпается инстинкт выживания. — И в состоянии не скинуть вашего сыночку в финансовую яму.

​Мамуля делает глубокий вдох, её грудь высоко и яростно вздымается под шелковой блузкой. Она смотрит на меня так, будто пытается прочитать мою биографию прямо на лбу. Интересно, если она узнает, что мы познакомились, когда её сын заказал «любовницу» на час, её хватит удар сразу или она сначала допьет свой чаёк?

​— Что ж, — произносит негромко женщина, в чьих глазах вспыхивает опасный огонек планирования. — Раз уж так вышло... Нам нужно обсудить свадьбу. Верно?

​Я чувствую, как мой левый глаз начинает истерично дергаться.

​— Свадьбу? — переспрашиваю я глупо. — Может, начнем с теста на витамины?

​— Никаких «может», — отрезает рявкающим тоном, уже доставая из-под стола блокнот. — Мой внук не родится вне брака с женщиной, которая называет свою репродуктивную систему пустыней.

​Я смотрю на Давида. Он сияет. Я смотрю на мать. Она уже чертит план рассадки гостей. Кажется, моя жизнь превращается в романтическую комедию с элементами триллера.

​Ну что ж, Александра, добро пожаловать в семью. Надеюсь, они не проверяют прошлое через частных детективов так же тщательно, как выбирают сорт чая.

Ужин потихоньку превращается в полевые испытания моей нервной системы. Евгения Витальевна мечется по столовой, словно фурия в своем фирменном накрахмаленном фартучке, расставляя тарелки с таким стуком, будто это не фарфор, а гильзы от крупнокалиберного пулемета.

​— Разумеется, — цедит она недовольно после очередной моей попытки сопротивления, вонзая нож в запеченную утку так, будто представляет на месте несчастной птички меня. — Мы организуем закрытое торжество. Никаких случайных людей. Александра, я составлю список твоих родственников. Надеюсь, их не больше пяти? Не хотелось бы, чтобы на свадьбе присутствовал… — она делает длинную паузу, подбирая слово побольнее, — контингент.

​— Мам, остановись, — подает голос Давид, но его совершенно игнорируют.

​— А насчет платья, — дикая матушка наворачивает крутой вираж вокруг стола, — выберем что-то закрытое. Очень закрытое. Чтобы компенсировать… некоторую изношенность образа. И, конечно, тест на отцовство. Чистая формальность, дорогая, просто в нашей семье принято доверять, но проверять генетический фонд.

​Я чувствую, как у меня внутри закипает праведный гнев, смешанный с желанием запустить в неё брокколи. Но тут уже подает голос Вячеслав Львович. Он флегматично дожевывает кусок утки и кивает мне.

​— А что, Евгения, не так? Саша хорошая девчонка. Боевая. У неё взгляд человека, который видел жизнь, а не только ценники в «ЦУМе». Мне нравится.

​— Слава! — истерично взвизгивает Евгения Витальевна. — Она же… она старше его на целую вечность! Она наверняка заманила нашего мальчика в свои сети, используя… Не знаю, чем взрослые тетки цепляют мальчиков, но догадываюсь!

​Атмосфера становится настолько сюрреалистичной, что я начинаю оглядываться в поисках скрытых камер. Это шоу «Пусть говорят» или семейный теплый ужин? Мать Давида сейчас напоминает чайник, у которого заклинило свисток.

​— Ты посмотри на неё! — склочная тётенька нагло тычет в мою сторону десертной ложкой. — Сидит, молчит, строит из себя невинность! Давид, ты хоть понимаешь, что она просто ищет тихую гавань после своего… Какого-нибудь бурного плавания по сомнительным водам?! Она же тебя съест и не поперхнется! Ты для неё — просто билет в приличную жизнь!

​Давид резко встает. Стул с грохотом отлетает назад. В столовой мгновенно воцаряется тишина, в которой слышно только, как Вячеслав Львович невозмутимо наливает себе еще вина. Уже вместо чая.

​— Мама, — голос Давида звучит низко и опасно. Я впервые вижу его таким. Оказывается, игривый беззаботный оболтус умеет быть злым. — Закрой рот. Сейчас же.

​Матушка комично замирает, приоткрыв рот.