Время за просмотром дурацких видео в ленте пролетает незаметно. Издаю фыркающий смешок, наблюдая за прибабахнутым котом, лакающим из миски алабая под его грозным взглядом, и чуть ли не роняю телефон из рук, услышав на пороге «деликатное» покашливание с налетом недовольства.

— Добрый день, — прочищаю горло и цепляю на нос очки, с неким удивлением глядя на мужчину, что будто бы вернулся с курорта краснодарского края. Вот, прямо сейчас. С самолета.

Лысеющая голова загорела настолько, что похожа на отварное яйцо. На круглом лице массивные солнечные очки, тонкие губы искривлены недовольством по умолчанию. Белая льняная рубашка свободно висит на высокой фигуре, а обилие золота на разных частях тела громко кричит о достатке этого человека. Он не похож на местного жителя. Начиная от их нелюбви к загару, заканчивая показушной роскошью. Из чего я спокойно могу сделать железобетонный вывод, что это мой соотечественник.

— Добрый — добрый, — нехотя отзывается, придирчиво разглядывая мою обитель.

Выходец из девяностых шагает глубже и усаживается в кресло напротив меня, расслабленно вытянув длинные ноги. Как же я отвыкла от таких экземпляров… Даже немного соскучилась, наверное…

— Меня зовут Линда, — начинаю со стандартного приветствия и открываю первую чистую страницу карточки клиента. — Подскажите, как я могу вас называть?

— Альберт, — вселенная схлопнулась. Конечно, Альберт, могла бы и сама догадаться. А во дворе его, небось, ожидает малиновая Лада.

— Приятно познакомиться, Альберт, — растягиваю губы в доброжелательной улыбке и останавливаю метроном, который, судя по сморщившемуся лицу, не на шутку раздражает гостя. Мужчина снимает очки и испытующе смотрит прямо на меня своими невозможно сине-зелеными глазами так, что я на мгновение теряюсь. — Скажите, Альберт… Что Вас привело ко мне? Вас что-то беспокоит.

— Да, беспокоит, — согласно кивает головой, упираясь локтями в колени. — Что мой сын — дебил.

«Недопонимание между детьми и родителями, на самом деле, это очень распространенная проблема», — вспоминаю разговор минувших дней, пока лежу в ванне, снимая рукой с поверхности воды невесомую пушистую пенку с ароматом черники.

«Это не проблема, это констатация факта», — отрывисто фыркнул мужчина, с нотками нетерпения постучав пальцами по поверхности стола.

«Но вас это беспокоит?», — пытаюсь капнуть глубже и выяснить, что же его ко мне привело. Вода из крана начинает назойливо капать, утопая в мягком пенном облачке. Раздраженно поворачиваю его в сторону и туже закручиваю вентили крепче. Не помогает.

«Не того лечишь, детка», — разочарованно цокает, вызывая во мне противоречивые чувства. Он мне не нравится. Но мне нравятся деньги, которые есть у него, и без которых не смогу прожить я, ведь аренда кабинета и счета сами себя не заплатят — проверено. — «Меня беспокоит лишь то, что этот ублюдок может присесть в тюрьму. Даже не сам этот факт, а вытекающий из него — это создаст мне большие проблемы с уважаемыми людьми…».

Резко распахиваю глаза и напрягаюсь всем телом. Вода обволакивает меня горячей, почти душной пеленой, но вместо расслабления — колючий, ледяной страх, ползущий по позвоночнику. Подтягиваю колени к груди и прислушиваюсь. Каждый посторонний звук для меня с детства, как удар молотка по натянутому нерву. А сейчас мне кажется, что на втором этаже дуплекса, доставшегося мне от тетки, раздаются тихие человеческие шаги.

Чёткие, размеренные: топ-топ-топ. Не скрип половиц, не игра воображения — настоящее, плотное передвижение. Шарю ладонью по маленькой табуретке рядом с ванной на высоких кованых ножках и, не глядя, выщелкиваю из блистера пару таблеток, что всегда и везде находятся со мной. Проталкиваю пилюли между онемевших губ и глотаю, глотаю, заставляя их двигаться по пищеводу.

Это просто дом «дышит», Линда. Старые балки, перепады температуры… Да, что угодно. Стекаю по стенке вниз и погружаюсь с головой под воду, задержав дыхание.

— «Так… А я Вам чем могу помочь?», — снова предаюсь отвлекающим воспоминаниям.

— «Вы можете помочь ему не наговорить лишнего против себя на суде…».

— «Но для этого ведь есть адвокат…».

— «Адвокат есть, милая, коннекта нет», — мужчина как-то двусмысленно усмехается, бегло окинув меня оценивающим взглядом. — «Видите ли, мой сын — очень специфическая личность… Я бы сказал, — поджимает губы, тщательно подбирая слова. — Асоциальная. Ему нужен друг…».