— Ты находишься под домашним арестом, — медленно возвращаю внимание к молодому мужчине, нарочито игнорируя его выпады и переводя тему в нужное мне русло. Расслабленным жестом Габи достает из кармана пижамных штанов тяжелую металлическую зажигалку и темные длинные сигареты. Неторопливо закидывает в рот никотиновую палочку, со звоном щелкает крышкой и чиркает колесико, прищурив один глаз. — Возможно, тебе грозит реальный срок… Не поделишься, что же ты такого натворил?

Меняю ноги, закидывая правую на левую, и выжидающе жду ответа.

Мужчина широко расставляет колени в стороны и откидывается на спинку. Убирает пятернёй непослушный темный локон, упавший на лоб, и жадно вдыхает полной грудью едкий дым.

— Я убил человека.

В маленьком душном кабинете, арендованном на окраине города в старом здании, пахнет затхлостью и пылью. Сколько бы аромадиффузоров и благовоний я не израсходовала, я всё равно ощущаю эту вонь.

Тусклый свет пробивается сквозь узкое витражное окно, словно не решается войти в это пространство. Осколки цветного стекла: багряные, иссиня-чёрные, изумрудные — дробят его на тысячи призрачных бликов, превращая в живую мозаику теней и отблесков.

Лучи, просачиваясь сквозь замысловатый узор, теряют свою первозданную чистоту. Они окрашиваются в тона печали и затаённой угрозы: алый становится цветом запёкшейся крови, зелёный — ядовитой тиной стоячего пруда, а глубокий синий — бездонной пустотой ночного неба без звёзд.

Не туда, меня снова ведет не туда.

Холодными руками, начинающими заходиться мелкой дрожью, достаю из выдвижного ящика блистер и выщелкиваю пару таблеток. Лекарство оседает на языке неприятной горечью, отрезвляя разум и не давая скатиться в недра воспоминаний. Сейчас отпустит…

Включаю настольный вентилятор, что смешивается своим треском с чётким тиканьем метронома, концентрируюсь на этом раздражающем звуке и чувствую облегчение.

На сегодня у меня нет гостей, или, как бы их назвали другие мои коллеги — психологи, пациентов. Не было и вчера. Почему-то все, кто когда-то решился уехать из России, не говорят о том, что в чужой стране ты к чёрту никому не нужен? Но я отчаянно стараюсь наладить свою жизнь уже третий год, напоминая себе, что хуже, чем было там, здесь быть не может…

И, кстати, к слову, ваше идеальное знание английского здесь тоже никому не уперлось, как и моё. Кто бы знал, учила бы с детства румынский. Радует только то, что больше половины населения тут понимает и может говорить на русском. А те, кто нет… Ну, нам с ними не по пути, или в ход, как в старые добрые, идет язык жестов.

Переложив все карточки в алфавитном порядке и в очередной раз, выложив на сайте бесполезное объявление с рекламой, решаю перестать «валять дурака» и собираюсь домой. Такое ощущение, что в этой стране у людей нет никаких проблем и услуги психолога им не нужны. Счастливая нация. Чего не скажешь обо мне…

Снимаю с переносицы очки в тонкой круглой оправе, раздраженно тру глаза и беру в руки телефон, который тут же издает требовательную вибрацию. На экране высвечивается имя моей соседки по лестничной клетке — Елены. До сих пор не понимаю, что она забыла в том, богом забытом районе, ведь такой успешный высококлассный адвокат, как она, может себе позволить, куда больше.

— Да, дорогая, — отвечаю потухшим голосом, встаю с места и выключаю настольную лампу.

— Линда, это ж*па! — без всяких предисловий вступает старая знакомая, и я тут же напрягаюсь, прикидывая в голове варианты, что могли её так взбудоражить.

Канализацию прорвало? Опять отключили свет, а она не допекла утку? Отрубили воду, а Лена с намыленной задницей стоит в душе…?

— Вообще, солидарна, — не знаю, о чем она, но полностью поддерживаю настрой соседки.

— Тебя тоже достал ублюдошный клиент?

— Хоть бы — хоть бы, — сдавленно фыркаю, шаря глазами по кабинету в поисках ключей. — Хоть какой-нибудь…

— Вот, я по этому поводу и звоню, — спохватывается девушка, и я слышу на заднем фоне чью-то нецензурную перепалку. — Тебе деньги нужны?

— Нет, конечно, зачем? — источаю сарказм и сдавленно чертыхаюсь, задевая пятой точкой острый угол стола.

Гребаная конура, не пройти, не проехать.

— Ага, очень смешно, — не оценив моё чувство юмора, цокает Елена. — Короче, — спешно выдыхает и резко переходит на румынский, судя по интонации, проклиная кого-то до пятого колена. — Семейка отродий… Так, вот. В общем, посылаю к тебе одного мужика, там по твоей части, я уже не справляюсь. И вообще, это не в моих полномочиях, — туманно объясняет, если это вообще можно счесть за объяснения.

— Ну, хорошо, — на безрыбье, как говорится… Не в моём положении кривить нос и перебирать.

— Ты у себя? Жди, скоро будет…

Тяжело вздыхаю, спешно оглядываюсь, удрученно надувая щеки, и решаю открыть входную дверь, дабы немного проветрить душное помещение, поскольку старые витражные окна для данной функции не предусмотрены. Как и наличие хорошей вентиляции.