Я чувствовал ― видел ― она ​​кончала подо мной. Наклонившись ниже, я уткнулся лицом в ее шею, заставляя себя не следовать за ней. Она держалась за меня, пропуская мои волосы сквозь пальцы. Ее мягкое хныканье, ощущение того, как она меня обволакивает, и ее руки, схватившие меня, чтобы я вошел глубже, заставили меня потерять хоть какое-то подобие самоконтроля. Я сильнее придушил ее, вколачиваясь в ее тело и находя свое освобождение.

Когда я почувствовал влажность на своем плече, то притянул ее в свои объятия и позволил ей выплакать все это, желая, чтобы она побыла сильной еще немного.

Все почти закончилось, и когда закончится, я проведу остаток жизни, пытаясь помириться с ней.

Глава 17

Уиллоу

Следующие четыре дня прошли как повторяющийся цикл.

Пирс исчезал до поздней ночи, а потом возвращался и пользовался моим телом до самого утра.

Я начала задаваться вопросом, спал ли вообще этот мужчина. Если он это делал, я всегда была слишком погружена в собственный сон, чтобы это заметить. Несмотря на наш животный секс, мы никогда не разговаривали. Я начинала чувствовать себя как безмозглый сосуд, предназначенный просто для того, чтобы он мог с ним поиграть, когда было настроение.

То, что я застряла в доме, начинало сводить меня с ума. Я знала, что нужна ему для чего-то, но каждый раз разум был пуст, когда я размышляла о том, для чего же именно. Мне нужны были ответы, а раздвигать для него ноги – это не способ их получить. Так я просидела за обеденным столом до трех утра.

Мои глаза слипались; Мне было скучно до безумия. Когда я услышала, как он вошел в дом, ручка в моей руке застыла над книжкой с судоку.

― Знаешь, некоторые люди сходят с ума, когда причиняют боль другим людям. Наблюдают за их муками. Ломают их.

Классический Пирс ― он никогда не мог просто поприветствовать меня.

― Это то, что ты делаешь со мной?

Я осторожно взглянула на него. Он выглядел более расслабленным, чем с тех пор, как мы познакомились.

― Иногда. Я не кайфую от этого, а просто хочу причинять тебе боль. По какой-то причине это заставляет тебя цепляться за меня сильнее. Это скорее ради контроля. Разве ты не заметила, насколько стала сговорчивее? Ты открываешь рот в единственном случае ― когда выкрикиваешь мое имя. По крайней мере, ты нашла свое призвание в жизни.

Он снял свой галстук и начал двигаться ко мне. Я не поменяла позу, хотя мне хотелось спуститься на пол. Его слова были оружием, и он хорошо им пользовался, точно зная, как ранить меня. Я никогда не должна была привязываться к этому извращенному ублюдку. Гораздо легче сказать, чем сделать. Он был единственным человеком, с которым мне приходилось разговаривать. С кем я обедала. Сон, секс, ссоры и даже небольшие приступы смеха были с ним.

Он заставил меня видеть только себя. Больше в голове ничего не было. Я чувствовала себя наркоманом, всегда нуждающимся в дозе. Даже когда я хотела ответов ― нуждалась в них ― мое тело жаждало его. Мой разум хотел услышать все его больные сладкие пустяки.

Что со мной было не так? Даже у меня не было ответа на этот вопрос. Он приказал мне ненавидеть его, а я не могла заставить себя это сделать. Это тревожило на ментальном уровне. Я была девчонкой, которая ни в ком не нуждалась, но теперь складывалось ощущение, что я не могла без него жить. Я ничего не понимала.

― Это... кровь? ― спросила я с тревогой.

Он посмотрел вниз, а потом поднял взгляд с полуулыбкой на лице.

― Полагаю, все стало немного запутанно. Некоторые люди не всегда бывают... сговорчивы, ― он посмотрел на меня, произнося последнее слово.

Мой стул накренился назад и ударился об пол, когда я встала с него. Он всего лишь поднял бровь. Пирс всегда держит себя под контролем; спокоен и собран, пока я пытаюсь выпутаться.

― Когда смотрю на тебя, то задаюсь вопросом, трахался бы я с тобой, если бы мы были братом и сестрой. Полагаю, мы никогда не узнаем. Мне нужно принять душ.

Он направился к лестнице, оставив меня разгадывать новую головоломку. Братом и сестрой?

― Хочу, чтобы ты ждала меня, когда я закончу, ― сказал он мне в верхней части лестницы.

По наитию, я направилась к входной двери и попыталась распахнуть ее, несмотря на то, что снаружи были двое одетых в костюмы мужчин и мигал световой сигнал безопасности. Я хотела свободы, быть подальше от безумия. Это было почти смешно, потому что я знала. Я родилась в этом мире, из которого не было выхода.

Прислонилась спиной к двери, сползая вниз и кладя голову на руки. Я уже махала белым флагом, так почему все еще пыталась бороться в этой войне?

***

― Это клуб «Ониксовые короли». Слышала о таком?