Ну, тогда это все объясняет. Я чувствовала себя глупо, думая о нем как о жертве своего отца.

— И из-за мамы, — добавил он более мягким тоном.

— Я понимаю, — сказала я. Я бы тоже хотела быть рядом с Дженнифер, если бы она была моей матерью.

Мы молчали, пока я шла к своей машине. Мне так много хотелось сказать ему, спросить его, но я, казалось, не могла найти нужных слов. Одно дело согласиться с Ником в том, что мне нужно сделать шаг назад, и совсем другое — придерживаться этого в разговоре с Джейкобом. Я чувствовала, что моя сила воли слабеет. Низкий рокот его голоса пробудил во мне слишком много воспоминаний: он шепчет мне на ухо восхитительные сексуальные угрозы в нашу первую совместную ночь; мы огрызаемся друг на друга возле «Магнолии»; его безумная улыбка, когда он спросил, заводят ли меня его психи. Все это заставило меня захотеть побыть рядом еще немного, чтобы посмотреть, что он предпримет дальше.

Это и то физическое воздействие, которое он, казалось, оказывал на меня. Я снова была взвинчена, и у меня не было выхода, чтобы выплеснуть весь свой страх, гнев и тревогу, и мне нужна была еще одна порция жизни. Мне нужно было насладиться тем фактом, что Реддинг не добрался до меня. Раздеть Джейкоба догола и провести языком по его великолепным мышцам казалось отличным способом добиться этого.

Но полезно ли это для здоровья? В армии я прослушала пару курсов по психологии. Я достаточно знала о человеческой психологии, чтобы понимать, что мы жаждем неизведанного. Именно поэтому так много людей были привязаны к своим аккаунтам в социальных сетях. Это было не столько соревнование за популярность, сколько взлом мозгов. Что мы увидим, когда войдем в систему? Десять лайков? Двадцать? Или ни одного? Страх перед неизвестностью заставлял нас возвращаться за добавкой, а всплеск эндорфинов, который мы получали от этого, быстро превращал нас всех в наркоманов. По той же причине некоторых женщин привлекают неуравновешенные придурки — не потому, что им нравится, когда с ними обращаются как с дерьмом, а потому, что они не могут устоять перед соблазном неизвестности.

Так вот что было между мной и Джейкобом? Он не относился ко мне как к дерьму, но он определенно был непредсказуем.

Я дошла до своей машины и остановилась, глубоко дыша и собирая волю в кулак. Мне нужно было сделать шаг назад. По крайней мере, мне нужна была пара дней без стресса, чтобы отвлечься от этого безумия и разобраться со своими чувствами. Только с ясной головой я могла по-настоящему понять, что я чувствую к Джейкобу, а сейчас моя голова была далека от ясности.

— Я у своей машины, — сказала я ему. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я встретила тебя, чтобы ты мог проводить меня до дома своих родителей?

— Да, но сначала я хочу, чтобы ты проехала мимо меня, чтобы я мог убедиться, что федералы за тобой не следят.

— Хорошая мысль, — сказала я. После всего, что произошло сегодня, я не думала, что когда-нибудь смогу снова кому-то доверять, и была рада, что на этот раз он был на три шага впереди меня.

Я села в машину и последовала указаниям Джейкоба. Он все еще следил за мной по GPS.

— Поезжай по следующей дороге налево, — сказал он.

Я повернула.

— Я на стоянке справа от тебя. Продолжай ехать прямо. Когда доедешь до конца улицы, поверни налево и затем поезжай обратно.

Проезжая мимо, я подняла руку и помахала ему.

— Привет, — сказал он. — Я рад, что с тобой все в порядке.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я тоже рада, что со мной все в порядке, — сказала я, удивляясь, зачем я ему лгу.

Я была не в порядке. Совсем.

Мы закончили разговор, когда стало ясно, что за мной никто не следит. Джейкоб вел фургон с GPS, без сомнения, для того чтобы его отец мог следить за нами обоими, и я все время представляла, как Лиам склоняется над экраном телефона, наблюдая, как наши маленькие точки GPS скачут по Херманнсбургу, как в старомодной аркадной игре.

Как только Джейкоб показал, что все чисто, я выехала на шоссе. Он пристроился за мной, как только я свернула, и с этого момента прилип к моей выхлопной трубе, как приклеенный. Что, по его мнению, я собиралась делать? Разогнать свою дерьмовую машину до предела, который в хороший день составлял около семидесяти миль в час, и попытаться оторваться от него? Вряд ли. К тому же у его родителей все еще была моя бабушка.

Время от времени я поглядывала в зеркало заднего вида, но натыкалась на каменное выражение лица Джейкоба. Он выглядел резким, почти готовым взорваться до того, как мы закончили разговор по телефону, и теперь, когда его выражение лица стало обычным, я поняла, как часто я не замечала его за последние несколько дней.