Лиам протянул ей стопку тарелок, которые он убрал со стола, и направился за добавкой.

Джейкоб стоял у раковины и очищал тарелки, прежде чем положить их в посудомойку. Мотоклубы и люди, которые к ним присоединялись, иногда могли быть шокирующе отсталыми, и только потому, что женщины преобладали как в «Королях», так и в «Призраках», это не означало, что им часто не навязывали традиционные гендерные роли или не относились к ним как к «второстепенным» членам. Я не знала, какие перемены произойдут в доме Ларсонов, и то, что Лиам и Джейкоб помогают мне готовить и убирать, стало приятным сюрпризом. С другой стороны, возможно, мне следовало ожидать чего-то подобного после ночи, проведенной в безупречно чистой квартире Джейкоба.

— Что я могу сделать? — Спросила я, взглянув на тарелки в руках Дженнифер.

Она посмотрела сквозь стеклянную дверь на бабушку, которая сидела в одном из удобных шезлонгов.

— Может, просто посидишь с ней немного?

Я кивнула и оставила их заниматься своей работой. Она была права. Бабушке, вероятно, знакомое лицо было нужно больше, чем еще одна пара рук помощи. Не то чтобы я избегала оставаться с ней наедине, просто я чувствовала себя такой виноватой, что не знала, что сказать прямо сейчас. То, что она оказалась здесь, было моей виной. Если бы я просто держалась подальше и не вмешивалась в дела «Королей», она, возможно, все еще была бы в своей знакомой квартире и проводила бы еще один хороший день.

Я глубоко вздохнула и направилась посидеть с ней, напомнив себе, что там ей небезопасно. У бабушки был плохой день из-за того, что она оказалась в новой обстановке, и это было лучше, чем подвергаться риску в месте, куда проникли члены банды, которые уже украли у нее один рецепт и, возможно, собирались украсть другой. Но это не означало, что мне это должно было нравиться. И уж точно это ни хрена не помогло мне избавиться от чувства вины. Она так заботилась обо мне много лет подряд, даже когда я была дерьмовым подростком, который постоянно попадал в неприятности, и я чувствовала, что теперь, когда настала моя очередь заботиться о ней, я терплю неудачу.

— Привет, — сказала я, опускаясь на стул рядом с ней.

Она повернулась ко мне, ее длинные волосы слегка развевались на ветру. Она широко улыбалась, и в лучах послеполуденного солнца она выглядела моложе своих лет и обманчиво здоровой.

Чертов Альцгеймер, подумала я в миллионный раз с тех пор, как ей поставили диагноз.

— Здесь так спокойно, — сказала она.

Я кивнула и повернулась, чтобы полюбоваться видом.

— Это действительно так. — Ветер стих, и я услышала, как далеко внизу вода бежит вдоль берегов, как будто река не была такой медленной и вялой, как я сначала подумала.

— Твой кавалер красив, — сказала бабушка, и в ее тоне послышались дразнящие нотки, заставившие меня снова повернуться к ней.

— Я тоже так думаю, — сказала я. Нет смысла спорить с этой женщиной. Я снова познакомила ее с Джейкобом перед тем, как мы сели обедать — она забыла о нем за ночь, — и если первая встреча с ним была каким-то показателем, то пытаться сказать ей, что мы не пара, было бы проигранной битвой, и я была бы дурой, если бы начала спорить во второй раз.

— Его родители кажутся милыми, — добавила она. — Особенно в сложившихся обстоятельствах. Не многие люди приняли бы двух женщин, которые привлекли внимание преступной организации.

Я кивнула, но промолчала. Иногда, когда у бабушки бывали плохие дни, она легко расстраивалась, и я не считала разумным говорить ей, что люди, которых она только что назвала милыми, на самом деле были членами преступной организации.

— Как долго, по-твоему, нам придется здесь прятаться? — спросила она.

— Надеюсь, недолго. Когда я вчера разговаривала с полицией, они сказали, что собираются заняться «Магнолией».

— Ты планируешь попытаться убрать свою квартиру, как только можно будет безопасно вернуться домой? — спросила она.

Я вкратце рассказала ей о событиях последних нескольких дней, исключив ее участие в большей части истории, чтобы она не чувствовала себя плохо и не расстраивалась из-за утраченных воспоминаний.

Я прикусила губу, размышляя над ее вопросом. Я старательно игнорировала мысли о своей разгромленной квартире. Эта квартира была моим убежищем с момента моего переезда в город. Я очень хотела найти место, которое, наконец, стало бы моим. Из-за того, что мы много переезжали, когда я была моложе, и из-за того, что я провела первые годы своей взрослой жизни в казармах или временном военном жилье, концепция дома была мне незнакома, и я хотела, чтобы таким домом была моя квартира. Теперь я отказывалась от мысли вернуться туда. Кто-то уже нарушил его, и я не думала, что когда-нибудь почувствую себя в безопасном, уютном месте, о котором мечтала.

— Не думаю, что смогу ее спасти, — сказала я бабушке.