Секундой позже я перевалилась через край, согнув спину и откинув бедра назад. Слава Богу, что рядом есть кондиционер и стиральная машина, иначе звуки соприкосновения нашей кожи были бы слышны любому, кто проходил бы мимо комнаты.

Пальцы Джейкоба оставили мой клитор и опустились на здоровое бедро. Другой рукой он схватил меня за плечо. Он дернул меня к себе и сильно толкнул, член напрягся внутри, когда мой оргазм спровоцировал его. Ощущение того, как он глубоко пульсирует у моей шейки матки, продлевало мое удовольствие, и к тому времени, когда оно угасло, я потеряла сознание, измученная.

Джейкоб выскользнул из меня и поднял с матраса, прижимая к себе. Наша кожа была влажной от пота. Я чувствовала, как бьется его сердце у меня за спиной, что доказывало, что он кончил так же сильно, как и я.

— Черт возьми, — выдохнула я. Три оргазма. Мои бедра затряслись. Если бы не руки Джейкоба, обхватившие меня за талию, я бы рухнула на пол грудой бесполезной плоти.

Он прижался губами к моей шее и издал низкий, благодарный звук.

— Я знал, что ты сможешь.

— Не будь таким самодовольным. Ты чуть не убил меня.

— Нет, — сказал он. — Ты привыкнешь к этому чувству.

Привыкну к трем оргазмам подряд?

— Ты уверен, что это безопасно? — Спросила я, мой голос был чуть громче писка.

Он усмехнулся, вибрация его смеха прошла сквозь меня таким образом, что послала еще один небольшой толчок освобождения, прокатившийся по моему телу. Это было так, словно он вызвал во мне какой-то взрыв.

— Пошли, — сказал он. — Нужно принять душ.

Он помог мне встать, и я зашипела от боли в бедре. Черт возьми, это было больно. Я напрягла нерв где-то между вторым и третьим оргазмами. Я почувствовала, как это произошло, странный легкий укол боли, который, как я знала по опыту, позже усилится, но в пылу страсти я едва обратила внимание.

Джейкоб заметил, как я вздрогнула, и, прежде чем я успела возразить, подхватил меня на руки и направился в свою ванную комнату. Массивная ванна на ножках стояла под низким рядом окон, выходивших на реку. Он опустил меня на пол и открыл кран. Я прислонилась к туалетному столику с двойной раковиной, а он насыпал в ванну большую ложку английской соли. Минуту спустя в нос мне ударил знакомый, успокаивающий мышцы аромат эвкалипта.

Он хмурил брови, пока работал, и сжимал челюсти, словно был в бешенстве. Когда он был рядом, было трудно понять его эмоции из-за вечно хмурого вида, который он постоянно носил, но по напряженной линии его плеч я начала думать, что он на самом деле зол.

Несколько минут спустя мы вместе погрузились в ванну, он сидел у меня за спиной, поддерживая меня. Его рука легла на мое бедро, и он начал массировать больной сустав.

— Почему ты такой раздраженный? — Спросила я.

— Почему ты ничего не сказала? — Парировал он.

Я положила голову ему на грудь и закрыла глаза, пока его пальцы массировали мои ноющие мышцы.

— Насчет моей ноги?

Он с грохотом начал подниматься.

— Это было не больно, пока эндорфины не выветрились, — сказала я.

Он издал негромкое ворчание, похожее на недоверие, и теперь настала моя очередь раздражаться.

— Я не какой-то нежный, увядающий цветок, Джейкоб, — сказала я. — У меня есть голос. Если что-то причинит мне такую боль, что мы не сможем продолжать, я скажу тебе.

Его пальцы замерли на моей коже, а грудь вздымалась, когда он глубоко вздохнул.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Я немного растаяла. Его голос был низким, настойчивым, в нем было столько эмоций, что у меня закружилась голова. Казалось, что в его словах был более глубокий смысл, как будто он не хотел, чтобы я когда-либо страдала, физически или эмоционально.

Прежде чем я смогла позволить себе прочесть в этом слишком много, я запрокинула голову и притянула его лицо к себе.

— Тогда не надо, — сказала я, прижимая свои губы к его губам.

Бабушка сегодня чувствовала себя не очень хорошо. Как и предполагалось, пробуждение в незнакомом месте, в окружении незнакомых людей, выбило ее из колеи. После того, как мы с Джейкобом вышли из нашего маленького секс-логова, мы все вместе позавтракали на заднем дворике, Молли переходила под столом от одного человека к другому, широко раскрытыми проникновенными глазами прося нас подсовывать ей объедки со стола. С пастбища дул легкий ветерок, отгоняя комаров юрского периода, которые досаждали этой части Техаса, и спасая от жары.

Пока мы ели, Джейкоб и его родители отвечали на вопросы бабушки о том, кто они такие, а я отвечала на вопросы о том, что мы здесь с ними делаем. По тому, как беззаботно Ларсоны отнеслись к этому, вы бы никогда не догадались, что что-то не так, и я почувствовала странную смесь благодарности и печали из-за того, что они уже прошли через это с бабушкой Джейкоба.

— Спасибо за обед, — сказала я Дженнифер, когда мы после этого убирали посуду.

— Не за что, — сказала она, глядя мимо меня. — Я возьму это, дорогая.