С этого момента я смотрела прямо перед собой, следуя за офицером Сандерсом и Кэтрин обратно через кроличий сад, которым был полицейским участком. Мы втроем столпились вокруг маленького стола в комнате для допросов, и с этого момента Кэтрин доминировала. Оказалось, что в лифтах не было камер. В конце концов, все дело было бы основано на слухах. Это откровение на несколько минут повергло меня в ужас — что случилось бы с бабушкой, если бы меня осудили? — но мой страх вскоре испарился. На каждое обвинение, выдвинутое против меня, у Кэтрин находилось опровержение. Каждую цитату, которую Сандерс зачитывал вслух, Кэтрин опровергала с таким непоколебимым упорством, которое измотало бы даже самого фанатичного полицейского. Она никогда не повышала голоса. Она не грубила. Она просто сидела там, говоря спокойным, логичным тоном, который каким-то образом заставлял все дело против меня выглядеть абсолютно нелепым. Ближе к концу мне почти стало жаль Сандерса. Он не сделал ничего такого, что заслуживало бы того, чтобы его выставляли дураком; он просто пытался выполнять свою работу. Ему просто не повезло, что мое дело попало к нему на стол.

Я сидела там на протяжении всего этого и держала свой счастливый рот на замке. Сколько бы Лиам Ларсон ни платил Кэтрин, этого было недостаточно.

Как только она закончила уничтожать уголовное дело против меня — оказалось, охранник действительно хотел выдвинуть уголовные обвинения, — она подвинула мой телефон через стол и показала Сандерсу мою разгромленную квартиру. Он оживился, просматривая фотографии.

— Мы можем получить копии? — спросил он.

— Я отправлю их вам по электронной почте, — сказала Кэтрин.

Его пристальный взгляд поднялся к моему.

— Как долго вас не было?

— Пять часов, — ответила Кэтрин вместо меня.

Вот так и проходил весь допрос. Сандерс, благослови его Господь, продолжал адресовать все свои вопросы мне, либо потому, что таков был протокол, либо он надеялся, что я нарушу служебное положение и действительно открою рот. Я не была дурой. Кэтрин велела мне держать это на замке, и я держала его на замке.

— Разве это не интересно, — сказала она, — что в тот же день моя клиентка отправилась в Магнолию Хиллз с намерением разоблачить то, что, по ее мнению, является мошенничеством с рецептами, с одним из тамошних врачей, этот врач так и не вернулся с обеденного перерыва, на мою клиентку напал охранник в лифте, который ее никогда раньше не видел, а потом она возвращается домой и обнаруживает, что ее квартира разгромлена?

— Интересно — это не то слово, которое я бы использовал, — сказал Сандерс. — Мы разберемся с этим. — Он вернул мне мой телефон. — Где вы сейчас остановились?

— У семьи близкого друга, — ответила Кэтрин.

Он выдержал мой взгляд.

— Я бы посоветовал Вам не покидать это место.

Кэтрин оперлась локтями о стол и наклонилась вперед.

— И почему же это? Она не сделала ничего, что могло бы оправдать этот приказ.

Самообладание Сандерса немного пошатнулось, когда он повернулся к ней лицом, его брови нахмурились от разочарования.

— Это не приказ. Это совет. Вероятно, нам понадобится, чтобы она вернулась и ответила на дополнительные вопросы после того, как мы начнем расследование в ее квартире.

— Я думаю, что моя клиентка и так была чрезвычайно полезна, — сказала Кэтрин таким же спокойным и умиротворяющим тоном, каким была на протяжении всего допроса. — Она была достаточно любезна, чтобы приехать сюда по собственной воле, чтобы ответить на эти явно ложные обвинения против нее. Любые другие вопросы, которые у Вас возникнут, Вы можете задать мне. Она и так уже через многое прошла.

Офицер Сандерс вздохнул, на его лице появилось страдальческое выражение.

— Хорошо.

— Если это все? — спросила Кэтрин, поднимаясь со своего места.

Сандерс откинулся на спинку стула и кивнул.

— Это все.

Она улыбнулась ему с той же теплотой, что и мне ранее.

— Мы уходим. Как всегда, было приятно поболтать, офицер Сандерс.

Он фыркнул и махнул рукой, отпуская меня.

— Уверен, что так и есть.

Я поднялась со стула и последовала за ней в коридор.

— Я действительно хочу дать тебе пять прямо сейчас, — прошептала я.

Легкая победоносная улыбка расплылась по ее лицу.

— Подожди, пока мы не выйдем наружу.

Я вышла вслед за Кэтрин из полицейского участка, борясь с желанием задрожать. Там было как в холодильнике. Как будто столкновение с копами было недостаточно дискомфортным, поэтому они хотят, чтобы ты с ног до головы покрылся гусиной кожей.

Я остановилась прямо за дверью и позволила техасской жаре окутать меня, как одеялом. Солнце опустилось низко над горизонтом, но даже когда оно село, оно жгло с такой силой, что мигом прогнало мой затяжной озноб. Я закрыла глаза и повернулась навстречу его теплу, радуясь тому факту, что я не за решеткой. На ближайшем светофоре взревели двигатели. Легкий ветерок пронесся мимо меня, принеся запах свежескошенной травы.

Я глубоко вдохнула свободу и повернулась лицом к своему спасителю.

— Дашь пять?

Кэтрин подняла руку.

— Давай.