— Я бы хотела, чтобы ты мог прикоснуться ко мне своим ртом, — сказала я, зная, что это сведет его с ума, если он не сможет этого сделать.

Он резко переключил свое внимание обратно на дорогу и изменил угол наклона пальца, попав в точку глубоко внутри меня, которая заставила меня задохнуться при следующем толчке. Я была так близко.

— Я бы дразнил твои соски до тех пор, пока ты бы не закричала, — сказал он. — Как только мы войдем в твою квартиру, я трахну тебя на полу.

Я снова наваливаюсь на него, на этот раз сильнее.

— Что не так с?.. О боже, Джейкоб… моей кроватью?

Он покачал головой, стиснув челюсти так сильно, что его следующие слова вырвались сквозь зубы.

— У меня не хватит терпения идти так далеко.

Его слова сразили меня наповал. Удовольствие зародилось глубоко внутри, сосредоточилось вокруг моей сердцевины, а затем вырвалось наружу. Я сбилась с ритма, но, когда мои бедра замерли, он рукой ускорил темп, оттягивая оргазм, пока я не стала настолько сверхчувствительной от удовольствия, что это было почти больно.

— Хватит, — сказала я, затаив дыхание.

Его рука все еще оставалась внутри меня. Мои мышцы сжались вокруг него с затяжной силой моего освобождения.

Черт.

У меня закружилась голова. Звезды плясали перед моим взором. Этого было недостаточно. Что-то в этом мужчине сорвало с меня все слои человечности и выставило напоказ похотливое, жадное существо, которым я и была.

Снова. Больше. Сильнее, потребовала я.

Он вытащил руку из моих джинсов и засунул палец в рот, наслаждаясь моим вкусом.

— Как быстро едет эта машина? — Спросила его я.

В ответ он вдавил педаль газа в пол.

Все мысли о сексе вылетели у меня из головы в ту секунду, когда мы вошли в мою квартиру. Джейкоб никак не мог трахнуть меня на полу, потому что он был покрыт стеклом. Я подняла голову и в ужасе уставилась на разгромленную квартиру. Меня не было всего пару часов. Казалось, что этого времени недостаточно для того, чтобы кто-то нанес такой ущерб.

Моя вешалка была оторвана от стены прихожей с такой силой, что анкеры, которыми я ее закрепляла, вырвали кусок гипсокартона. Фотография нас с бабушкой, которая когда-то висела напротив, разбилась вдребезги у нас под ногами. Кто-то подошел с ножом к моему дивану и выдернул из него половину набивки. Квартира была слишком мала для обеденного стола, но у меня была пара барных стульев, спрятанных под выступом кухонной стойки. Все, что от них теперь осталось, — это две кучки огрызков, которые лучше всего послужили бы для растопки камина.

Я повернулась, чтобы посмотреть на остальную часть квартиры. Мой матрас был снят с каркаса кровати и подвергнут такой же обработке, как и диван. На полу валялись бумаги. Из книг были вырваны страницы. Кто-то сорвал мои красивые занавески с окон вместе с карнизом и всем прочим, образовав еще больше дыр в гипсокартоне. У большинства кухонных шкафчиков отсутствовали дверцы, несколько висели на одной петле, покачиваясь на ветру, который задувал в разбитые окна. Я наклонилась вперед и повернула голову вправо. Осколки моей посуды валялись на полу.

— Похоже, я не получу задаток обратно за квартиру, — сказала я, потому что, если бы я не пошутила, я бы начала кричать.

Джейкоб закрыл за мной дверь.

— Оставайся здесь.

Моя квартира представляла собой студию. Единственными местами, где кто-то мог спрятаться, были ванная или шкафы. Ботинки Джейкоба захрустели по стеклу, когда он прошел мимо меня. Я наблюдала, как он сначала проверил шкафы. Там никого не было. Он толкнул дверь ванной и отшатнулся, прикрывая нос.

— Господи, мать твою, — сказал он, убирая ногу.

Я понятия не имела, что он делает, пока не услышала звук спускаемой воды в туалете. Что бы там ни было, оно было настолько плохим, что он дотронулся до ручки носком ботинка. Да, я бы осталась прямо здесь, спасибо. У меня не было никакого желания видеть что-либо, что могло бы вызвать у такого человека, как Джейкоб Ларсон, сухую рвоту.

Он закрыл за собой дверь и вернулся ко мне. Должно быть, я выглядела по-настоящему испуганной, потому что он положил руки мне на плечи и наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Здесь никого. Ты в порядке. Это все ерунда.

Я кивала снова и снова. Да, со мной все было в порядке. Да, это была просто ерунда. Но это были мои вещи. А теперь все это исчезло. Красивые занавески, которые я выбрала с бабушкой в магазине товаров для дома. Эти керамические тарелки и кружки ручной работы я купила в местной гончарной мастерской. Этот чертов диван из Икеа, на который я копила деньги, с раскладным матрасом, чтобы Нина могла переночевать здесь, если мы слишком напьемся у бассейна в наш выходной. Разгромлено. Все это. Именно так. Кто-то вломился в мой дом, нарушил мое безопасное пространство и разрушил все, чем я владела.

Это заставляло меня чувствовать себя уязвленной.

В опасности.