— Возьми «Мустанг». Никто его не узнает.

— Ключи на том же месте? — спросил Джейкоб.

— Ага, — ответил Лиам.

Джейкоб пошел за ним, а я пошла украсть Дженнифер у бабушки на минутку. Оказалось, что мать Джейкоба получила образование медсестры, и я предположила, что это было одной из причин, по которой он привез нас сюда, зная, что бабушке понадобится особый уход, пока мы будем прятаться.

Стеклянная дверь-слайдер выглядела так, словно весила тонну, но с тихим шелестом открылась от малейшего прикосновения моей руки. Должно быть, приятно иметь деньги.

— Дженнифер, могу я с тобой поговорить? — Спросила я.

Она посмотрела на бабушку.

Бабушка отмахнулась от нее.

— Иди, Джен. Мне будет хорошо здесь, за компанию с этим видом.

Дженнифер улыбнулась и сжала бабушкину руку, когда та встала. У нее была сосредоточенность и спокойное поведение, которые хорошо сочетаются с профессией медсестры, и после того, как я увидела, как она общается с бабушкой, я почувствовала себя немного спокойнее из-за того, что оставляю бабушку на попечение Ларсонов на час или два, пока мы поедем обратно в Керни.

Дженнифер вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Она была моложе отца Джейкоба примерно на десять лет, ей было сорок или чуть за пятьдесят. В ее растрепанных рыжих волосах не было видно ни единой седой пряди. Ее лицо все еще было молодым, как у бабушки, то ли благодаря генетике, то ли здоровому пристрастию к солнцезащитному крему. В ее ярко-зеленых глазах светился интеллект, когда она встретилась со мной взглядом.

— Что случилось? — спросила она, и мелодичность ее голоса намекала на ее ирландскую родину.

— Я не знаю, много ли вам рассказал Джейкоб, но у бабушки болезнь Альцгеймера.

— Да, он сказал.

— Ну, и многих пациентов с болезнью Альцгеймера подобные потрясения могут немного выбить их из колеи. До сих пор у нее была хорошая неделя, но я не удивлюсь, если после сегодняшнего хаоса она пойдет под откос. Возможно, вам придется часто повторяться. Или она может запутаться или расстроиться из-за того, кто вы такая и почему она здесь.

Дженнифер посмотрела мимо меня туда, где на кухне стоял Лиам.

— Хорошо, — медленно произнесла она.

— Я просто хотела предупредить, потому что прямо сейчас я — ее единственное знакомое лицо, и после того, как я уеду, она может сразу же начать угасать, — сказала я.

Дженнифер нахмурилась.

— Разве Джейкоб не рассказывал тебе, почему я получила диплом медсестры?

Я покачала головой.

— Я даже не знала, что он привезет нас сюда, не говоря уже о том, что вы медсестра.

Она нахмурилась еще сильнее и посмотрела на своего мужа.

— Тебе нужно поговорить со своим сыном.

О-о, она натравила на него сына. Я только что каким-то образом втянула Джейкоба в какое-то дерьмо с его родителями.

Позади меня Лиам вздохнул и побрел в дом.

Дженнифер снова повернулась ко мне.

— У моей матери была болезнь Альцгеймера. Она скончалась два года назад.

Я моргнула, глядя на нее.

— Я получила диплом, чтобы привезти ее сюда и быть сиделкой на полный рабочий день, — сказала Дженнифер. — Она жила здесь с нами, пока Джейкоб рос.

Мои щеки залил румянец.

— Он ничего не сказал. Вчера, когда я вкратце описала ему симптомы болезни Альцгеймера, он просто стоял как вкопанный.

Она положила руки мне на плечи.

— Прости. Я люблю этого мальчика больше жизни, но иногда мне просто хочется встряхнуть его так, чтобы у него застучали зубы.

Она слегка встряхнула меня в знак демонстрации, и, несмотря ни на что, я ухмыльнулась.

— Я чувствую себя такой идиоткой, — сказала я.

Она сжала мои плечи.

— Не надо. Джейкоб держит свои секреты при себе, даже с нами. Взросление с родителями в преступном клубе может привить ребенку определенный здоровый уровень паранойи. И после его пребывания на службе… — Она отпустила меня и пожала плечами.

— Как долго он там был?

— Восемь лет.

— Он поступил туда сразу после окончания средней школы?

Она кивнула.

— Он говорил с вами о каких-либо своих миссиях? — Спросила я.

Она покачала головой, отчего ее рыжие кудри разлетелись в стороны.

— Он сказал, что не может по юридическим причинам. Все они были засекречены.