— Ты знаешь этого парня?

Я покачала головой.

— Я никогда раньше его не видела.

Он смотрел мимо моего плеча на входную дверь. Без сомнения, охранник был просто с другой стороны и свирепо смотрел прямо на него.

— Мне это не нравится.

— И мне, — сказала я.

— Где, черт возьми, этот добрый доктор?

— Не знаю. Давай я наберу ей еще раз.

Как и в первый раз, сообщение перешло на голосовую почту. Я не стала оставлять еще одно сообщение.

Я бросила телефон обратно в сумочку и повернулась к Джейкобу, зная, что ему не понравится то, что я собираюсь сказать.

— Оставайся здесь и дай мне посмотреть, смогу ли я что-нибудь выяснить.

— Ты не пойдешь туда одна, — сказал он.

Я ощетинилась.

— Напоминаю: ты мне не начальник.

Его челюсть напряглась, а ноздри раздулись, как будто он был зол, но он, казалось, понял, что не сможет запугать меня, и убрал командный тон из своего голоса.

— Я не думаю, что с твоей стороны разумно идти туда одной прямо сейчас. Это чертовски опасно.

— Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу, но там моя бабушка, и, если происходит что-то подозрительное, она более уязвима, чем кто-либо другой. Насколько нам известно, она полностью забыла о нашем вчерашнем разговоре и даже не знает, что ей нужно быть осторожной.

— Хорошо, — выдавил он из себя. — Но ты звонишь мне, как только чувствуешь, что что-то не так.

Я раздраженно выдохнула.

— Что ты собираешься делать, штурмовать вход?

Его глаза зловеще потемнели.

— Да.

— Кто-то может пострадать, Джейкоб.

Он подошел ближе.

— Тогда тебе лучше молиться, чтобы с тобой внутри ничего не случилось.

Я не знала, должна ли я злиться или быть тронутой таким уровнем заботы о моем благополучии. Как бы то ни было, я слишком беспокоилась о бабушке, чтобы принимать решение.

Не сказав больше ни слова, я повернулась на каблуках и вернулась в здание.

Новый охранник отлепился от стены и последовал за мной, как будто думал, что я представляю опасность для постояльцев. Я полагала, что люди будут относиться ко мне по-другому после того, как я скажу им, что встречаюсь с «Королем», но я не ожидала такой резкой реакции, и это меня задело.

Наконец-то я увидела знакомое лицо за стойкой регистрации. Там снова была Энни. Ее взгляд метнулся к охраннику, а затем ко мне, и выражение ее глаз чуть не заставило меня остановиться. По какой-то причине ей не нравился этот парень, или она не доверяла ему. Это было ясно по тому, как она старательно игнорировала его, когда я приближалась, ее глаза сверлили мои, как будто она пыталась предупредить меня.

Что, черт возьми, происходило сегодня в этом месте?

Я подошла к стойке регистрации.

— Я пришла к бабушке.

Энни кивнула и с нехарактерным для нее спокойствием передала мне регистрационный лист.

— Вы видели доктора Перес? — спросила я, беря ручку.

— Пару часов назад. Позвонить ей в офис?

— Пожалуйста, — сказала я. Я закончила заполнять лист и подождала, пока она наберет доктора.

— Добрый день, — сказала она мгновение спустя. — Это Энни с регистрации. Доктор Перес на месте? — Она нахмурилась в ответ на то, что говорил человек на другом конце провода. — Когда она ушла? — спросила она. Ее пристальный взгляд переместился на меня. — Ага. Ага. Хорошо, спасибо. — Она повесила трубку.

— Ее нет? — Спросила я.

Энни покачала головой.

— Она рано ушла на обеденный перерыв и до сих пор не вернулась.

Я взглянула на стоящие неподалеку настенные часы. Благодаря моей задержке с регистрацией, сейчас было 12:15.

— В котором часу она ушла?

— Десять, — сказала она.

Мой желудок скрутило в узел от беспокойства.

— Она обычно долго обедает?

— Максимум сорок пять минут, — сказала Энни.

Охранник встал рядом со мной.

— Хватит вопросов. Вы задерживаете очередь.

Я оглянулась назад и увидела ожидающую нас пожилую пару. Повернувшись обратно к Энни, я взглянула на грудь охранника, где должна была быть его именная бирка. На нем ничего не было. Беспокойство в моем животе переросло в ужас.

Я поблагодарила Энни, прежде чем повернуться и направиться к широкому ряду лифтов, встроенных в дальнюю стену. Охранник держался почти рядом со мной, и у меня возникло смутное подозрение, что вот-вот произойдет что-то плохое.