Я нажал пару кнопок и приблизил экран телефона Эли. Она была на моей страничке – наверное, собиралась либо заблокировать меня, либо написать мне суровую отповедь в личных сообщениях.

«Я знала, – сказала она, листая телефон. – Кровать. Диван. Стена».

Я нахмурился, пока не понял, что она говорит о фонах на моих видео. Я всегда снимал в своей спальне – либо когда Тайлер уходил, либо когда глубоко спал. И до спальни Эли везде использовал только эти три локации. Она заметила разницу?

Она провела рукой по лицу и повернулась к Фреду, который сидел рядом и урчал так громко, что я мог слышать его через колонки.

– Значит, он, скорее всего, не серийный убийца, заманивающий жертв с помощью контента.

Я откинулся в кресле. Вот что она подумала? Черт. Это точно было последнее, чего я хотел. Как я мог это исправить? Я чуть не поддался соблазну написать ей личное сообщение и объясниться, но как бы это выглядело? Привет, Эли, это я, человек, вломившийся к тебе в дом. Я как раз наблюдал за тобой через камеру, которую спрятал в твоей спальне, и хотел сообщить тебе, что ты права. Я не серийный убийца.

Господи боже.

Я знал, что не надо было соглашаться с терапевтом, когда она предложила мне слезать с антипсихотических препаратов. Очевидно, они были необходимы, если первое, что я сделал после окончания приема, – начал преследовать людей.

Я уже занес руку, чтобы выключить запись, когда Эли повернулась на кровати и, наконец, взглянула на маску. Мой палец завис над кнопкой, когда ее лицо приняло такое выражение, которого я не видел раньше. Ее полуприкрытые веки задрожали, и она так прикусила свою полную губу, что я подался вперед в кресле. Ее щеки окрасил милый румянец. Она что, собиралась заплакать?

Она снова взглянула на кота.

«Есть только один способ проверить».

Прежде чем я успел приблизить ее телефон, она уже что-то быстро печатала, порхая пальцами над экраном, прежде чем нажать последнюю клавишу. За этим последовал звук отправки сообщения или имейла.

У меня на столе завибрировал телефон.

Я замер.

О черт. Она что, отправила мне личное сообщение?

Очень медленно, как будто он может взбеситься и укусить меня, я поднял телефон. На нем высветилось сообщение: «Пользователь ‘эли. эли. оксен. фри’ отправил вам сообщение». Мое сердце трепыхалось в грудной клетке, когда я разблокировал экран и открыл сообщение.

«Это может показаться полным бредом, но не ты сегодня вломился ко мне домой, снял видео в моей комнате и оставил маску?»

Проклятье. И что мне отвечать? Если бы я ответил да, то впоследствии это могли использовать против меня в суде. Если бы я ответил нет, то она бы совсем запуталась. Был какой-то способ ответить нейтрально? Например, вопросом на вопрос, не подтверждая, но и не опровергая ее подозрений?

«А что бы ты сделала, если бы я ответил “да”?» Вот. Это казалось достаточно безопасно.

В моей трансляции у нее тренькнул телефон, и я, как зритель с первого ряда, наблюдал, как она читает и реагирует на мое сообщение. Она снова прикусила губу и резко втянула воздух, приблизив экран к лицу. Несколько прядей волос упали с ее плеча и закрыли мне обзор на ее профиль.

«Черт меня подери, он ответил, – сказала она. – Он никому не отвечает. Никогда».

Повернись вправо, чтобы я мог тебя видеть, чуть не потребовал я, но это бы выдало камеру, а теперь, когда она со мной разговаривала, я не готов был прервать запись.

Она снова начала печатать, и через секунду у меня просигналил телефон.

«Зависит от обстоятельств», – написала она.

«От каких, Эли?», – напечатал я в ответ.

Она снова втянула воздух, и я улыбнулся. Значит, ей нравилось, когда я называл ее по имени. Может, она почувствовала себя особенной, раз человек, который был явным объектом ее влечения в интернете, а также известен тем, что никогда не отвечает на личные сообщения, наконец-то решил с кем-то пообщаться, и этим кем-то оказалась она? Если так, то я собирался писать ее имя каждый раз, когда представится возможность.

«От твоих намерений», – ответила она.

Я откинулся в кресле. Мои намерения. Как было отвечать? У меня было столько опций, столько фантазий, которые я разыгрывал с ней у себя в голове. Например, о том, чтобы разбудить ее посреди ночи и приставить нож к горлу, но вместо того, чтобы вонзать в нее лезвие, вставить рукоятку между ног и довести до полного безумия, дразня ее, но отказываясь давать, чего она хочет, несмотря на слезные мольбы о разрядке. Или о том, чтобы похитить ее на больничной стоянке, отвезти в чащу леса и приказать убегать как можно быстрее, потому что я такое сделаю, когда поймаю ее, что сам Дьявол заплачет.

Но, наверное, она сейчас не была к такому готова, и к тому же могла до сих пор размышлять над звонком в полицию, так что я решил пока что ее подзадорить.

«Моих намерений? О Эли. Зачем мне тебе о них рассказывать, если по твоему последнему комментарию я рассудил, что страх для тебя – это часть веселья?»