В груди была тяжесть, и он втянул воздух. Он ее не заслуживал. Никогда. И никогда не сможет заслужить.

- Я дала ей имя, - произнесла она мягко. – Айви33 Оливия Уэст. Айви – потому что сейчас Рождество, и Оливия в честь…

- … моей мамы, - сказал он хрипло, чувствуя себя самым большим говнюком на свете.

- Дьюс?

- Да, малыш?

- Свидетельство о рождении. Как ты хочешь, чтобы я поступила?

- Никак, - прошептал он. – Я заполню все бумаги, она моя дочь.

Она замерла, глядя ему в глаза, затягивая его, по-прежнему лишая его движения лишь взглядом, сводя его нахуй с ума. Она всегда сводила его с ума.

- Дьюс?

- Да?

- Больше никаких женщин.

Блять.

- Да, малыш, знаю. Я охуенно облажался.

- Если злишься на меня и хочешь выместить это на какой-нибудь киске, ты идешь ко мне. Неважно, как зла я, я никогда тебя не отвергну, - от ее хриплого смешка все в нем заныло. Блять, сколько боли он причинил своей женщине.

- Ева, малыш, - ответил он мягко, - больше никаких женщин не будет. Уже вышвырнул Миранду, обрубил все связи. Обещаю, я заслужу тебя, и сейчас самое время мне начать.

Она вздохнула, поежившись, что лишь заставило его чувствовать себя еще хуже.

- Я люблю тебя, Дьюс, - прошептала она. – Очень, очень сильно.

Он смотрел на нее, она смотрел на него, и он ясно понимал, почему парни так проехались по нему. Она любила его. Он был всем для нее. Он знал это, он видел это в ее больших серых глазах. И наконец-то прошлое больше не имело ебаного значения. Она не собиралась сбегать, а он собирался заботиться о ней, как о чертовой королеве, которой она и была.

Девятнадцатая глава

Впервые за долгие годы Дьюс познал настоящее умиротворение.

Прошли три месяца, и Айви была выписана.

Ева превратила половину его комнаты в клубе в ясли.

А затем эта чокнутая сука выделила Дэнни собственную комнату в клубе и помогла обставить каждый сантиметр в ней в ебаном розовом и малиновом цвете. Он был охуенно взбешен. Поставил в ее комнату стальную дверь с засовом. Поставил решетки на ее окно. Не откладывая, выстроил всех своих парней в ряд и прояснил, чтобы не смели нахуй тянуть руки к его девочке. Сказал, если кто-нибудь из них посмотрит на нее так, что Дьюсу это будет не по душе, то он отправит их в землю.

Они старались не смотреть на нее. По факту они вообще перестали с ней разговаривать.

И все дерьмо шло своим чередом.

Жизнь была прекрасна. Охуенно прекрасна.

Ками и Девин переехали в Монтану, чтобы быть ближе к Еве и Айви. Не к Коксу. Ками клялась, что это так, и Кокс не знал, что ему делать с этим решением. Он, наверное, даже поверил бы ей, если бы Ками не сидела в этот момент на коленях Кокса, изливая эту теорию переезда.

Ему исполнилось сорок девять.

Кокс ушел от жены и съехался с Ками.

У Дэнни появился парень.

Парень Дэнни порвал с ней, и Дьюс клялся, что он тут не при чем.

Кокс закончил с бракоразводным процессом и надел на палец Ками бриллиантовое кольцо. Кольцо ей не понравилось, и она купила себе другое – больше и дороже. И сережки в комплект.

И кажется, он слышал, как Кокс бормотал что-то насчет закрыть ей доступ в интернет. Что-то насчет туфель, которые стоили несколько тысяч долларов.

Девину исполнилось пять.

Кокс купил ему кроссовый мотоцикл. За это Ками кинула в него кастрюлю.

Еве исполнился тридцать один год.

Ками выгнала Кокса. Кажется, ей не понравилось, как он посмотрел на кассиршу в супермаркете. Дьюсу было куда интересней, как она умудрилась заставить Кокса сходить в магазин.

Парни заказали ему новый жетон. На обороте читалось «Фокси». Он успел навешать троим из них, прежде чем они, поджав хвосты, сбежали.

А потом он надел жетон.

И ухмылялся.

Лето было щедрым к клубу. Бизнес шел в гору. Деньги сливались в клуб. Двое из его парней женились. Клуб единогласно проголосовал за троих новых братьев.

Задница Евы вернулась к прежним размерам. Не то чтобы его это заботило. Он хотел ее в любом виде, до какого мог добраться. Худой или с изгибами, такой чертовски сочной… Да хоть блять размером с дирижабль. Какая нахуй разница. Никогда это не было ее тело, что так прочно привязывало его к ней. Все их дерьмо с Евой уходило намного глубже, чем могло показаться со стороны. Хотя вот ее сиськи… и ее губы… И только Бог знает, как эти глаза сводили его нахер с ума.

Кокс и Ками поженились. Она позволила ему въехать обратно.