Я метнулась к Коксу, и он сделал шаг назад от меня.

- И на твой счет! Мне насрать, как ты обращаешься со своей женой, мне плевать, даже если ты собираешься поиметь каждого мужчину, каждую женщину и каждое животное на этой планете. Но если ты продолжишь гадить моей девочке, я смогу прекратить это! Вы, говнюки, любить распыляться о братстве, о кодексе дороги, но вы ни разу не задумываетесь о толпе женщин, которых оставляете позади, и будь я блять проклята, если Ками окажется одной из них!

- Господи, Ева, - прошептал он, - что я блять тебе сделал?

- Не мне, - прошипела я, - Ками. Она не клубная шлюха, и я не позволю тебе так обращаться с ней!

- УБИРАЙСЯ НАХЕР ИЗ КЛУБА! – заорал Дьюс.

- УЖЕ УХОЖУ! – завизжала я в ответ.

Я сделала два шага, и слепящая боль пронзила низ моей спины. Нахлынуло еще больше боли, перед глазами поплыло, в животе все болезненно напряглось, и затем в спине и животе начало колоть сильней. Я охватила себя руками.

- Нет! – заплакала я. – Боже, пожалуйста, нет!

☼☼☼

- Сука поймала тебя с членом в Миранде и даже не вздрогнула.

Дьюс глянул через бар на Кокса.

- И чья это нахуй вина?

Кокс посмотрел на него.

- Президент, она уже знала, что увидит там. Она узнала твой номер еще до того, как появилась здесь. Сука знает номера всех парней. Я начинаю думать, что она знает нас лучше, чем мы сами себя знаем.

Блу опрокинул рюмку и прокашлялся.

- Разумеется, Фокси видит нас насквозь. Она ребенок байкера, она выросла в клубе с мужчинами, на сто блять процентов обожающими ее, больше чем они любят своих женщин.

- В этом вся ебаная проблема, - пробормотал он. – Сука не знает своего места, и все потому, что Проповедник – ебаный придурок.

Блу покачал головой.

- Сынок, ты долбоеб. Хочешь знать, что вижу я со стороны? Я вижу девушку, не просто обычную девушку, каких много, а ебаный джек-пот, и у меня нет ни одной ебаной догадки, почему блять она выбрала такого говнюка, как ты, которому достанется этот ебаный приз. По мне так - просто глупо с ее стороны. Но ты и это отталкиваешь, потому что не можешь перестать трахать шлюх и отказываешься поделиться с ней частичкой клуба. Если бы ты спросил моего мнения, то не так уж много она просит, но раз моего мнения ты не спрашивал, то я просто дам тебе и дальше вести себя, как долбоеб.

Он глазел на Блу. Если бы этот ублюдок не был так стар, черт его побери, он бы уже испытал все разнообразие боли, которую Дьюс способен причинить.

- Тебе надо быть честным с самим собой, - негромко сказал Мик, заговорив впервые за все время, что они собрались. – В действительности ты не на нее злишься, на самом деле ты просто пиздец как ревнуешь ее.

Он оглядел барную стойку: его помрачневшие парни собрались вокруг нее.

- Что за нахуй? – рявкнул он. – Чего вы на меня накинулись?

Мик покачал головой.

- Я просто говорю тебе, как есть, Президент. Имей мужество признать это. Ты ревнуешь, что это Фрэнки был с ней все эти годы, что это он женился на ней, ревнуешь к тому, как неутомимо, несгибаемо лояльна она была к этому козлу. Ты ревнуешь ее к Чейзу просто потому, что он смог распробовать ее, дать ей что-то, что ей понравилось, и ревнуешь из-за этого ебаного ребенка. Гадаешь, твой ли он, а сам мечтаешь, чтобы он был от тебя, и жаждешь, чтобы эта сука полностью была твоей. Ты просто не в состоянии видеть эти вещи такими, какие они есть. Ты давно вляпался во все это дерьмо с Евой Фокс, и так привык то трахать ее, то ругаться с ней, то терять ее, что никак не можешь осознать простую вещь – наконец-то она твоя. Эта сука любит тебя, уже давно любит. Ты тут не единственный, кто давно с ней знаком. Я видел, как она смотрела на тебя в Чикаго. Она была всего лишь ребенком, но пристрели меня, если она уже тогда не восхищалась тобой.

Тэп кивнул.

- Он прав, Президент. Не думаю, что в этот раз ты получишь еще один шанс. Она выглядит уставшей, это читается по ее лицу. Готов поспорить, Фрэнки добил ее своими неприятностями. Женщина может столько дерьма вытерпеть, прежде чем с нее будет достаточно… Посмотри на меня. Тара уехала, сбежала в Атланту. Сейчас она с каким-то программистом, которого моя девочка называет жирдяем и придурком – ее слова, не мои. Не думаю, что он бы и от мухи смог отбиться. Но Тара хочет его, не меня. Потому что я не обращался с ней так, как следовало, а он заботится о ней, как о чертовой королеве.

Он не знал, что отвечать – в основном потому, что это все было правдой – и он опрокинул еще одну рюмку. Мик ухмыльнулся его реакции. Ебаный мудак.

Он вел себя с Евой неправильно, он знал это. Его старые привычки боролись до последнего. Он не мог позволить себе смягчиться и немного сдать, а Ева таким его и делала – мягким, не способным сопротивляться.