Моя голова не в том месте, где нужно. С каждой секундой она все больше ускользает от этой борьбы.

В своем рассеянном состоянии я даю Руку возможность толкнуть меня в грудь и отбросить от себя. Он наносит небрежный левый хук в мою челюсть с достаточной силой, чтобы зажать мою нижнюю губу. Я чувствую, как кровь начинает стекать по моему подбородку.

Мы замираем на секунду, оба в шоке. Глаза Рука открыты чуть шире, а я подношу палец к губе и отвожу его, чтобы осмотреть ярко-красную жидкость, оставшуюся после удара.

Меня никогда раньше не били.

Я никогда раньше не позволял никому бить себя.

Не уверен, кто в большем шоке, я или Рук. Впервые с тех пор, как мы были подростками, он нанес мне удар, от которого пошла кровь.

Она все портила. Ее запах, жалкие стоны, нетерпеливые движения бедер и одышка мешали мне сосредоточиться. Ее существование разрушало мою жизнь.

Я был настолько поглощен ею, желанием избавиться от нее, заставить ее замолчать, что другие женщины стали для меня размытым пятном. Все они находились где-то вне фокуса, потому что мое внимание было приковано к тому, что делает она, где она находится, с кем разговаривает.

В ту ночь в бассейне она делала все, что я хотел. Марионетка на моих ниточках. Я показал ей, что она всего лишь игрушка, которой я могу управлять. В мои намерения не входило, чтобы она оседлала мое бедро, но мне хотелось посмотреть, как она выяснит, кто именно является главным в этой ситуации.

Я знал, что она не отступит. Даже если будет мочиться от страха. В Брайар Лоуэлл есть что-то такое, что не позволяет ей отвернуться от того, что ее пугает.

И я не хочу ничего, кроме как раздавить ее голыми руками.

Мои мысли путаются, я вне себя от ярости. В своей истерике я резко бросаюсь на Рука. Я валю его на мат и слышу, как он приземляется на землю с сильным ударом.

Под кожей у меня все пылает, температура тела резко подскакивает. Я уверен, что скоро моя кожа начнет плавиться.

Я хочу уничтожить ее. Хочу поглотить ее всю.

Я вернул себе власть после ее маленькой шарады с тараканами, но Брайар скоро найдет что-нибудь еще, чтобы нанести мне ответный удар. Я хочу, чтобы она была настолько сломлена и потеряна, что у нее не было другого выбора, кроме как подчиниться и умолять меня прекратить ее страдания.

На коленях, задыхаясь.

Подо мной хрипит Рук. Небрежной техникой я обхватываю его, затягивая в удушающий захват. Я обвиваю его ногами вокруг талии, правой рукой обхватываю его горло, а левой затягиваю захват на его дыхательном горле.

Демоны, адские существа, которых я скрывал внутри себя, выползли наружу, раздирая мои внутренности в клочья. Я едва могу видеть, мое зрение расплывается и наливается красным.

Я едва различаю фигуры, только пятна света. Вкус собственной крови на языке заставляет меня сильнее сжимать его шею. Чем больше я причиняю ему боли, тем ближе к тому, чтобы поймать ее.

Тем ближе я к тому, чтобы полностью ее развратить. Пока не останется ничего от того, кем она была. Когда Брайар посмотрит в зеркало, то даже не узнает себя. И, возможно, дважды подумает о том, чтобы покрывать своего дядю и его сомнительный бизнес.

Может, тогда она пожалеет о том, что была причастна к смерти Роуз. Причастна к уничтожению одного из наших друзей.

— Али… Алистер! Чу-чувак, я… я… — Рук прорывается сквозь мою хватку, возвращая меня к реальной жизни.

Напомнив мне, что я в десяти секундах от того, чтобы убить его. Я даже не почувствовал, как его рука несколько раз ударила меня по предплечью, до этого момента.

Я тут же отпускаю его, позволив ему сесть и поползти к скамейкам на другой стороне комнаты. Его длинные волосы покрыты по́том и колышутся перед глазами.

Я упираюсь спиной в стену позади себя, оставаясь сидеть на заднице. Опускаю лицо и смотрю на пол под собой, держа голову между ладонями. Мне нужно взять себя в руки.

Брайар занимает слишком много места в моем мозгу.

Занимает все пространство в моем мозгу.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его, пока он заглатывает галлон воды менее чем за пятнадцать секунд.

— Лучше не бывает, — говорит он с усталой ухмылкой, припухлость и краснота на его шее ясны, как день.

Мы сидим в тишине, переводя дыхание, собираясь с силами. Даем эйфории момента улечься, а адреналину выветриться.

Это напоминает мне о том, как он впервые попросил меня ударить его. Когда нам было по четырнадцать лет, на заднем дворе его дома. Его глаз был уже фиолетовым от предыдущей ночи с его отцом, мы по очереди стреляли из его пневматического пистолета по птицам, которые летали по небу.

Он повернулся ко мне с этим взглядом в глазах. Как будто я ему нужен. Как будто ему нужна моя помощь.