Я прижимаюсь спиной к бортику бассейна, облегчение захлестывает мою душу. Подняв руки, я упираюсь ладонями в плитку, подтягиваясь, готовая схватить свои вещи и бежать отсюда.

Но в своих мечтах я оказываюсь дальше, чем в реальной жизни.

Руки, человеческие руки хватают меня за бедра и без всякого сочувствия тянут обратно в воду. Я скольжу обратно в бассейн, как будто никогда его и не покидала. Мои легкие наполняются могучим криком, я открываю рот, чтобы позвать на помощь, но его закрывает чья-то ладонь.

— Спокойно, Брайар. Не хочу, чтобы кто-то узнал, что ты врываешься туда, где тебе не следует находиться после комендантского часа.

Этот голос. Эти руки. Это чувство.

Отвращение, мерзкая ненависть кипит в моих венах. Тот факт, что он снова поставил меня в такое положение, что его руки держат меня, а мое тело пожирает это. Я гадаю, что он сделает дальше, как наивная маленькая девочка. Он прижимает меня к стене, положив одну руку мне на бедро.

Я чувствую, как его грубые, промокшие джинсы трутся о мои обнаженные бедра, его мягкая футболка липнет к моим обнаженным рукам. Кто прыгает в бассейн в одежде?

Я вырываюсь из его хватки:

— Я думаю, что убийство будет приоритетнее, чем прыжок в бассейн, не так ли, Алистер?

Я не вижу его, только неясные очертания его фигуры. Мускулистые плечи, то, как он наклоняет голову, забавляясь моей реакцией, и я, не глядя, знаю, что на его губах застыла убийственная ухмылка.

Камни, массивные камни давят мне на грудь. Каждый вдох причиняет боль, когда я рядом с ним. Он забирает весь кислород. Оставляя мне только его резкий запах, который я вдыхаю как топливо.

— Зачем тебе болтать о том, что тебя не касается? Я думал, мы начали становиться друзьями, — говорит он со скрытой угрозой, от которой меня тошнит. У меня кружится голова.

Я чувствую, как он проводит большим пальцем по моему животу. Я полностью игнорирую его вопросы. Он не заслуживает ответа.

— Ты пришел один? Или привел своих питомцев, чтобы они помогли тебе расправиться со мной?

Я задеваю его за живое, потому что чувствую, как его большой палец впивается в мою кожу, грубо и требовательно. Заставляя меня сглотнуть от боли. Все его большие красные кнопки, те, с которыми я не должна связываться, окружают его друзей. Ты можешь напасть на него, но стоит тебе переключить внимание на его дерьмовых приспешников, как он уже готов наброситься.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, но в награду получаю удар, который возвращает меня на место. Моя спина упирается в борт бассейна.

— Тараканы. Немного по-детски, даже для такой бездельницы, как ты.

— В одежде в бассейне. Немного неуверенно, даже для парня с маленьким членом.

Он смеется глубоким и насыщенным смехом, как темный шоколадный торт. Сначала горький, но постепенно тает на языке, становясь сладким и липким. Мой любимый вид шоколада.

Мое тело дрожит в его руках, снова мой мозг воюет с остальной частью меня. Эндорфины наполняют меня, покалывая бедра, проносясь по всему телу. Я сглатываю желчь, выпячивая подбородок, хотя он этого не видит.

Рука, не лежащая на моем теле, начинает бегать по моему плечу, лишь кончиками пальцев скользя по моему силуэту. Он рассматривает меня своими руками.

— У тебя есть то, что принадлежит мне, Маленькая Воришка.

Весь смех пропал. Все воспоминания о его человечности исчезают.

Я перевожу взгляд на свою одежду, лежащую на стуле возле колонки, из которой все еще играет музыка, зная, что его кольцо засунуто в передний карман рубашки. Я впервые благодарна за то, что он меня не видит.

— И я хочу это вернуть, — рычит он, его тон вгрызается в мою кожу, как дикие волки, обнажающие зубы.

— У меня ни хрена нет, — упираюсь я, что бессмысленно, но я не хочу, чтобы он думал, что я отступаю. Мое сердце колотится от откровенной лжи.

Он хватает рукой меня за затылок, захватывая волосы сзади с пьянящей жестокостью. Он тянет меня вниз, так что мое лицо оказывается обращенным к нему. Я чувствую его рот над своим, и обещаю себе, что, если он меня поцелует, я откушу ему язык.

— Ты видела, что мы сделали с тем учителем, не так ли?

На меня обрушиваются яркие образы.

— Вот что происходит с людьми, которые отбирают у меня вещи, Брайар. Они становятся мертвыми.

Его дыхание — это Новокаин для моих чувств, от которого все немеет. Яд в его голосе проникает в мои поры, заражая меня. Все эти образы возвращаются, те, что мучают меня по ночам. Кровь, змеи, он.

Те, что с ним, самые худшие, потому что я всегда просыпаюсь со струйками пота, стекающими по пояснице, и с влажными трусиками.

— Я не боюсь тебя, — морщусь я.

Еще одна ложь.

— Да? Докажи это.

Клянусь, я чувствую, как его верхняя губа задевает мою, когда он произносит «докажи».