Она задыхается в полиэтилене, пытаясь не паниковать в поисках воздуха, мои губы все еще прижаты к ее губам,

— Шшш, детка, все будет хорошо, — говорю я ей, просовывая палец в ее рот, проделывая в пленке отверстие и позволяя свободно проникать воздуху.

Задыхаясь, я начинаю осторожно расстегивать пуговицу на ее джинсах, и Брайар помогает себе из них высвободиться. Раздев ее до трусиков, я провожу Брайар к большому зеркалу, прижимая ее попкой к прохладному стеклу.

Беру полиэтилен и еще несколько раз оборачиваю вокруг ее горла, а затем бросаю его на пол. Я использую конец пленки как своего рода поводок, притягивая ее к себе и затягивая на шее Брайар.

— Алистер, — хнычет она, хватаясь руками за мою футболку, отчаянно пытаясь притянуть меня ближе к своему телу.

Левой рукой я скольжу по ее нежному телу, проникая между ног, под трусики и чувствую, насколько она нуждается во мне. Подушечками пальцев я размазываю ее влагу по мягкому бугорку ее киски.

Я разворачиваю Брайар, прижимаю ее лицо к стеклу, ее дыхание затуманивает зеркало, и я со стоном говорю ей в ухо:

— Ты чувствуешь, насколько эта киска намокла для меня?

С легкостью я просовываю два пальца внутрь ее тугих стенок, чувствуя, как она насаживается на мою руку, желая, чтобы я вошел глубже. Такая жадная, такая чертовски моя. Я оттягиваю поводок, перекрывая ей доступ воздуха, и слышу ее вздох.

Одной рукой Брайар тянется назад, хватаясь за мое предплечье, впиваясь в него ногтями, и я вижу, как ее глаза начинают закатываться. Кровообращение перекрыто настолько, что ей кажется, будто она летит, пока я трахаю ее пальцами сзади.

Я ослабляю хватку, позволяя ей глотнуть кислорода, Брайар опускается и хватается за зеркало для поддержки. Это то, чего я хотел каждый день своей жизни, смотреть, как она все глубже и глубже погружается в наслаждение.

Я скольжу взглядом по глубокому изгибу ее спины, по маленьким сдвинутым набок обтягивающим трусикам на ее круглой попке, и, Боже, по ее лицу, которое являет собой воплощение мечты. Разгоряченные и окрашенные в красный цвет адреналином, мои чернила впитались в ее кожу.

Это самый настоящий рай для такого мужчины, как я.

Вытащив пальцы из ее пизды, я очень быстро просовываю их ей в рот, через отверстие в пластике, позволяя ей почувствовать, какая она сладкая.

— Как нектар богов, Брайар. Ты — их самый сладкий дар, — бормочу я, она сосет мои пальцы, облизывая их, прежде чем я начинаю снимать джинсы, высвобождая член из стягивающей его одежды.

Он вырывается наружу, оказываясь прямо между гладкими полными ягодицами ее задницы, с толстого красного кончика капает предэякулят. Я держу одну руку на поводке, а другой потираю свой член, размазывая по нему ее слюну и соки.

— Я трахну тебя вот так, — рычу ей на ухо я, прижимая свой жаждущий член к ее уютному входу, мое тело возбуждено намерением опустошить ее. — Скажи мне, что ты хочешь этого, Брайар.

Она не сбивается с ритма.

— Я хочу этого, черт, я хочу этого, пожалуйста, — Брайар практически дрожит, когда я жестко вхожу в нее, заполняя до отказа. Она раздвигает бедра, позволяя мне проникнуть глубже под таким углом, и мы оба падаем в океан наслаждения.

Я наслаждаюсь тем, как она хнычет от удовольствия и дискомфорта. Она тяжело дышит сквозь зубы, пока ее тело вынуждено подстраиваться под меня. Я не даю ей много времени на раздумья, потому что уже начинаю находить жестокий темп, вбиваясь в нее бедрами и выходя из нее.

Вот что мы делаем. Мы трахаемся посреди моего тату-салона. Я лишаю ее дыхания, засунув свой член так глубоко, что она будет чувствовать меня годами. Нам не нужны рождественские гимны и елка. Нам необходимы только мы и вот это. Эта неистовая, разрушающая душу связь, которую я скорее умру, чем потеряю.

— Черт…, — задыхается Брайар, которая не способна ни на что, кроме как стонать и толкаться ко мне своей готовой к этому киской. — Так близко.

Я дергаю за поводок, резко вырываю воздух из ее легких, ее спина прижимается к моей груди, и я подаюсь вверх, свободной рукой крепко обхватывая ее талию. Развратные звуки наших тел, сближающихся снова и снова, подстегивают меня дать ей еще больше.

Я трахаю ее у зеркала, мое тело и член прижимают ее так, как ей нравится. Брайар обожает, когда я вжимаю ее в неподатливые поверхности.

Ее ноги начинают дрожать, тело слабеет, она изо всех сил пытается кричать, когда кончает на мой член, выдаивая меня по полной программе. Я полностью отпускаю пленку, рукой тут же хватаю Брайар за бедро и безжалостно долблюсь в нее в погоне за собственным оргазмом.

Ее пульсирующее напряжение толкает меня за край, я поднимаю руку с ее бедра к голове и, сжав в кулак медовые светлые волосы, тяну вверх. Брайар наклоняет голову от зеркала, измученная, раскрасневшаяся.

— Моя, — со стоном произношу я, глядя в зеркало, и встречаюсь с ней глазами.