Но чему я научился за годы работы в НХЛ, так это тому, что вы не узнаете, лучших товарищей по команде, когда потягиваете шампанское в клубе. Вы не узнаете, на кого можете рассчитывать, когда выигрываете со счетом 5:0. Вы узнаете, лучших товарищей по команде, когда проигрываете. Вы узнаете, когда открывают шампанское в раздевалке дальше по коридору, когда вы терпите поражение в игре плей-офф. Вот тогда ты знаешь, на кого можешь положиться. Вот так вы становитесь сильнее. Это то, как вы становитесь лучше.

Пройдя через ад и разруху, я собирался убедиться, что в этом сезоне мы справимся с нашим дерьмом вместе.

Борьба изменила энергию в нашу пользу. Игроки отрывались от скамейки запасных быстрее и с большей интенсивностью. Это следующее отношение к игре, это следующее отношение к смене. Адреналин вдохнул в нас новую жизнь.

Я наблюдал, как отсчитывается время моего штрафа. Секунды, казалось, тянулись часами. Я встал, готовый выскочить за дверь. Один из моих товарищей по команде завладел шайбой, скользнув по льду.

Как только таймер заканчивается, я выбегаю из штрафной. Опаздываю на смену, поэтому проезжаю синюю линию немного медленнее, чем все остальные. Шайба летит в мою сторону, и я легко ловлю ее на свое перо (конец клюшки).

Я держу одну руку на своей клюшке, направляя ее вперед. Я срезал с левой стороны, выехав на среднюю полосу. Мои глаза замечают место, где я мог бы воспользоваться некоторым пространством, и я быстро его использую. Подделываю пас на Нико, который ведет одного из защитников. Обхожу другого и в последнюю секунду возвращаю две руки к своей клюшке.

Я замахиваюсь для удара слева над вратарем, видя, как шайба попадает в белую сетку ворот. По стадиону разносится звук красного зуммера. Фанаты взрываются общим хаосом, аплодируя и в экстазе ударяя по стеклу. Я поворачиваюсь к толпе, делая знак «Иди сюда» своими руками, создавая шоу. Моя команда сгрудилась вокруг меня. Нико врезается своим телом в мое, вдавливая меня в борт.

В узком кругу происходит обмен ругательствами и поздравлениями. Я слышу голос Нико у себя в ухе.

— Молодец, гребаный засранец, Бишоп! Молодец, детка!! Черт возьми, самое время тебе появиться на вечеринке, приятель! - Я хихикаю с улыбкой на лице.

Крики, вопли и приветствия продолжаются до конца игры. Мы выиграли со счетом три-четыре, отличный способ начать сезон. Это был новый день, новое время года, наше настроение поднялось. Кай был настроен лучше, а Нико был... ну, он был Нико.

Выходя из раздевалки по длинному коридору, мы приготовились к толпе болельщиков. Кай избегал всех без исключения хоккейных заек, останавливаясь только для того, чтобы раздать автографы маленьким детям. Малакай никогда не давал интервью СМИ, особенно после неудачного случая с папарацци несколько лет назад. Потребовалась чертова куча адвокатов и денег, чтобы уберечь его от тюрьмы.

Нико был светской бабочкой. Он переходил от группы к группе, фотографировался, флиртовал, ставил свое имя на коже людей. Он любил внимание и жил ради него.

Я уже привык к всеобщему вниманию. Это было далеко не то, что повлияло на меня так сильно, как в первые несколько лет моей профессиональной карьеры спортсмена. Женщины, которые носили открытую одежду, чтобы привлечь наше внимание, смешались вместе. Их лица выглядели одинаково, волосы одного цвета, карусель из простых сучек.

Может быть, потому что я был с достаточным количеством из них, чтобы знать, что они того не стоят, или, может быть, это было связано с тем фактом, что все, о чем я мог думать, это моя рука, сжимающая гриву густых рыжих волос. Мой тестостерон зашкаливал после игр, и обычно любая блондинка подошла бы, но не сейчас.

Это чувство, эта первобытная потребность была для одного и только одного человека.

Валор.

Я хотел быть так глубоко внутри нее, что она чувствовала бы меня еще несколько месяцев после этого. Похоронить себя не только в ее теле, но и в ее душе, чтобы даже смотреть на другого мужчину было невозможно, потому что она так привязана ко мне.

Образ ее лица, покрытого капельками пота, ее тихие стоны удовольствия и ощущение, как ее плотные стенки сжимаются вокруг моего члена, пока она разрывается на миллион кусочков? Этого достаточно, чтобы мне захотелось кончить прямо в джинсах, думая об этом.

Кстати, о дьяволе: вот она, терпеливо ждет в конце коридора и разговаривает с одним из давних менеджеров по инвентарю, который раньше работал с ее отцом. Ее улыбка чертовски меня отвлекает. Я даже не могу правильно написать свое имя на футболке этого парня.

Я слышу ее смех. Это единственный звук, который я слышу среди всего шума, всего хаоса, это только она. Я начинаю подходить к ней, и как будто моя душа говорит ей: «Эй, посмотри вверх, красотка», - она поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.