Довольная своим внешним видом, я выхожу из спальни и спускаюсь вниз. С высоко поднятой головой и улыбкой на губах я иду в гостиную.

Взгляд миссис Аккарди осматривает мое лицо, а затем опускается на левую руку.

— На ней кольцо! — восклицает она, вскакивая на ноги. — Поздравляю, cara. — Меня заключают в объятия и целуют в обе щеки, после чего миссис Аккарди берет мою левую руку. — Тебе идет.

Когда миссис Фалько встает с кресла, я отстраняюсь от миссис Аккарди и подхожу ближе к своей будущей свекрови.

— Дамиано сказал, что кольцо принадлежит вам, — говорю я с уважением в голосе.

— Мама подарила его мне, когда я обручилась. Оно дорого мне как память. Она скончалась перед самой свадьбой.

— Спасибо, что передали его мне. Для меня это большая честь.

Ее губы кривятся в эмоциональной улыбке, и она протягивает мне руку.

Я подхожу еще ближе, и когда наши руки соприкасаются, она заключает меня в объятия.

— Будь добра к моему сыну, — шепчет она мне в щеку.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать женой, достойной такого великого человека, миссис Фалько.

Она целует меня в щеку, затем говорит:

— Зови меня Аидой. В конце концов, теперь мы одна семья.

Всепоглощающее чувство благодарности переполняет мою грудь, и мне приходится бороться с желанием не расплакаться.

— Могу я называть вас тетей Аидой? — Спрашиваю я, а затем объясняю: — Просто называть вас по имени — это немного неуважительно.

— Тетя Аида — меня полностью устраивает, мое милое дитя.

— О, ты здесь. Я схожу за Карло, — говорит миссис Аккарди. — Нам нужно шампанское, чтобы отпраздновать это замечательное событие.

Отстранившись от тети Аиды, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Дамиано наблюдает за нами.

Он подходит ближе, его взгляд мечется между мной и матерью.

— Я прервал эмоциональный момент?

Я быстро качаю головой.

— Я рада слышать о помолвке, — говорит тетя Аида. — Желаю вам обоим любви и счастья на всю жизнь.

— Спасибо, — бормочу я.

Дамиано подходит и целует мать в висок, говоря:

— Спасибо, мама.

Она хихикает.

— Ты же не выгонишь меня из особняка, когда станешь миссис Фалько?

Caro Dio!

— Нет, никогда! — Восклицаю я и, схватив ее за руку, говорю: — Никогда не думайте ни о чем подобном. Это ваш дом.

— Она шутит, — бормочет Дамиано, а затем очень удивляет меня, шутливо отчитывая тетю Аиду: — Не доводи мою невесту до сердечного приступа, пока у нас не появится наследник.

Тетя Аида улыбается Дамиано.

— О? Когда же я смогу увидеть своего первого внука?

— Дети не появляются из воздуха, мама, — говорит Дамиано, и игривость исчезает из его тона.

Из-за всех этих разговоров о детях у меня покраснели щеки, но, к счастью, в комнату снова вбегает миссис Аккарди.

За ней входит Марта, неся поднос с бокалами и бутылкой шампанского.

Когда Карло присоединяется к нам, он хватает бутылку и, открывая ее, говорит:

— Поздравляю с помолвкой.

— Спасибо, — бормочу я, все еще чувствуя себя потрясенной.

Пробка выскакивает, и он разливает шипучую жидкость. Когда мы берем по бокалу, Дамиано встает между мной и тетей Аидой.

Он поднимает бокал, затем бормочет:

— Ненавижу произносить тосты.

— Мы знаем, но сделай это ради меня, — говорит тетя Аида.

Повернув голову в мою сторону, он встречается со мной взглядом.

— Выпьем за то, чтобы найти женщину, которая достаточно упряма, чтобы смотреть мне в глаза, и достаточно храбра, чтобы не отступать.

Не сводя с меня глаз, он делает глоток шампанского, и я делаю то же самое.

Я не удивляюсь, когда он ставит стакан обратно на поднос и говорит:

— Мне нужно работать.

— Ни минуты покоя, — игриво бормочет тетя Аида, но я замечаю беспокойство на ее лице.

После того, как Дамиано и Карло покидают гостиную, тетя Аида снова садится.

Я больше не хочу пить так поздно вечером, поэтому ставлю шампанское на поднос.

Видя, что тетя Аида и миссис Аккарди все еще наслаждаются своими напитками, я сажусь, затем спрашиваю:

— Не могли бы вы рассказать мне, что любит Дамиано?

— Какого рода вещи? — Спрашивает тетя Аида.

— А… какое кофе он любит? Еду? Каков его распорядок дня, когда он дома?

— Он пьет черный и горький кофе. Сладкое он никогда не любил, — говорит она, и я делаю мысленные пометки. — Он ест абсолютно все, но больше всего ему нравится домашняя еда.

— Хорошо, — бормочу я, чтобы дать понять, что слушаю.