— Я так чертовски рад за тебя. — Когда он отстраняется, в его глазах блестят непролитые слезы, и меня мгновенно охватывает буря эмоций.

— Если ты заплачешь, то и я заплачу, — бормочу я.

Доминик подходит, чтобы пожать мне руку.

— Поздравляю. Наслаждайся последними девятью месяцами сна.

Педро указывает на меня большим пальцем.

— В отличие от нас, этому ублюдку нужно всего четыре часа сна.

Доминик качает головой.

— Я должен был догадаться об этом, когда он сказал, что они поженятся на рассвете. — Он проверяет время, затем снова качает головой и смотрит на меня. — Неужели ты не можешь делать что-нибудь по-нормальному?

— Я? — Усмехаюсь я. — Нет, блять. Жизнь была бы скучной.

— Давай-ка подготовим тебя, — говорит Педро, жестом приглашая меня идти.

Мы направляемся в гостевую спальню на первом этаже, и, увидев мой наряд, Доминик спрашивает:

— Никакого костюма?

Я качаю головой и начинаю переодеваться в черные хлопчатобумажные брюки и рубашку с золотой вышивкой.

Мы с Сиарой вместе выбрали наряды. Я буду одет в черное, а она – в белые брюки с кружевным топом и шифоновым шлейфом, завязывающимся на талии.

Мой взгляд падает на грудь, где у меня вытатуировано имя Сиары с словами mi sol, mi amor, mi esposa. Я оставляю три верхние пуговицы расстегнутыми и, надев черные туфли, смотрю на свое отражение в зеркале и говорю:

— Готов.

— И что мы будем делать оставшуюся часть часа? — Спрашивает Доминик.

— Ждать.

Мужчины выходят за мной на веранду. Я смотрю на гирлянды и разбросанные повсюду лепестки роз.

Сиара не хотела чего-то грандиозного, поэтому на наш праздник пришли только Педро, Доминик и Грейс.

Педро – наш свадебный церемониймейстер , а Доминик и Грейс – свидетели.

Скрестив руки на груди, я смотрю на темный горизонт, пока Педро и Доминик садятся на стулья.

— Садись, — говорит Доминик.

Я качаю головой.

— Слишком взволнован.

Я продолжаю смотреть то на горизонт, то на вход в виллу, но когда солнце начинает пробиваться сквозь темноту, Сиары все еще нет.

— Может, мне пойти проверить, как там девушки? — Спрашивает Доминик, вставая.

— Нет. Она придет, когда будет готова.

Я снова смотрю на горизонт, затем мое внимание привлекает какое-то движение, и я понимаю, почему они так долго не появлялись. Они, черт возьми, улизнули из дома и обошли поле с другой стороны, чтобы восход солнца был за спиной Сиары.

Поднося руки к лицу, я борюсь, но не могу сдержать слезы, когда вижу, как она идет ко мне в своем белом наряде, а ее рыжие волосы гармонируют с цветами неба.

Mi sol.

Сиара

Я не могу сдержать эмоций, когда иду к своему мужчине под руку с Грейс, держа в другой руке подсолнух.

Сантьяго стоит в теплом свете гирлянд, и когда я подхожу ближе и вижу эмоции на его лице, а также слезы, катящиеся по его щекам, я всхлипываю.

— Боже, — шепчет Грейс. — Это все, чего я когда-либо хотела для тебя. — Мы останавливаемся, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Она поднимает руки и осторожно вытирает слезы с моих щек. — Будь счастлива, милая. Я так горжусь тем, что я твоя сестра.

Когда она отходит к Доминику, я задерживаю дыхание, а Сантьяго становится передо мной. Потрясенный, он качает головой, а его глаза говорят мне миллион вещей, которые он сейчас не может выразить словами.

Мы долго смотрим друг на друга, а потом он шепчет:

— Каждое утро я сидел на этом месте, наблюдая за восходом солнца и молясь всем святым, чтобы найти тебя. — Он берет меня за руку и проводит большим пальцем по кольцу на моем пальце. — Ты именно такая, какой я тебя себе представлял. Ты идеально мне подходишь, Сиара.

Я на секунду опускаю взгляд, но что-то привлекает мое внимание, и когда я снова смотрю на грудь Сантьяго, то вижу линии, выглядывающие из-под его рубашки. Я поднимаю руку, слегка отодвигая ткань, и тут по моим щекам снова начинают течь слезы.

Он вытатуировал мое имя у себя на сердце. Два словосочетания мне понятны, и, мне кажется, я могу догадаться, что означает третье.

Я кладу ладонь ему на грудь, и он накрывает мою руку своей, затем я говорю:

— Ты спас меня во всех смыслах этого слова. Ты знаешь, что мне нужно, без лишних слов. Ты любил меня, не зная, полюблю ли я тебя в ответ. — Мне приходится сделать паузу, чтобы справиться с эмоциями. — Ты самый бескорыстный человек, которого я знаю, Сантьяго. Я клянусь быть всем, что тебе нужно, заботиться о тебе, что бы ни подкидывала нам жизнь, и любить тебя безоговорочно до последнего вздоха.

Он сжимает мою руку, целует пальцы и говорит: