— Почему ты нервничаешь? — Спрашивает Сантьяго, когда мы поднимаемся по лестнице.

Я останавливаюсь у своей старой комнаты и выдергиваю свою руку из его.

— Давай сначала примем душ, а потом я тебе расскажу. — На его лице появляется беспокойство, и я добавляю: — Все в порядке, не переживай.

— Зачем ты идешь туда?

— Чтобы сэкономить время, — отвечаю я, подталкивая его в сторону его спальни, — иди прими душ.

Я быстро вбегаю в комнату и закрываю за собой дверь. Положив руку на живот, я делаю глубокий вдох, а затем направляюсь в ванную. Я быстро включаю краны и раздеваюсь.

Я моюсь, пытаясь придумать, как лучше попросить Сантьяго заняться со мной любовью, но когда я вылезаю из душа и оборачиваюсь полотенцем, в голову ничего не приходит.

Вздохнув, я выхожу из ванной. Открыв дверь спальни, я оглядываю коридор, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, затем выскакиваю и бегу в спальню Сантьяго.

Как только я закрываю за собой дверь, я слышу, как выключается душ, и моя нервозность усиливается в десять раз.

Я иду к шкафу, но останавливаюсь, когда подхожу к кровати.

Моя нагота все ему объяснит. Верно?

Я снимаю полотенце, бросаю его рядом с собой и поворачиваюсь лицом к ванной, как вдруг дверь открывается, и из нее выходит Сантьяго, одетый в спортивные штаны.

Он просматривает что-то в своем телефоне, затем поднимает голову и замирает на месте. Он выгибает бровь и наклоняет голову, затем уголки его рта медленно приподнимаются.

— Вот почему ты нервничаешь? — Спрашивает он, делая шаг ко мне.

— Да. — Отвечаю я хриплым голосом, а затем откашливаюсь.

Он останавливается передо мной, и его взгляд скользит по каждому дюйму моего обнаженного тела. Подняв руку к моей груди, он кладет ладонь мне на сердце и переводит взгляд на мое лицо.

Наклонив голову, он спрашивает:

— Ты уверена? Твое сердце бьется со скоростью мили в минуту.

Бросив на него умоляющий взгляд, я шепчу:

— Я уверена.

Он поворачивает руку и проводит костяшками пальцев по моей груди. Его взгляд темнеет, когда на его лице мелькает чистое желание, отчего он становится похожим на хищника.

Он кладет другую руку мне на затылок, затем наклоняется и целует меня с той же страстью, что и раньше. Мне кажется, что он намерен полностью поглотить мой рот, и я хватаюсь за его бока, чтобы не упасть.

Все мое внимание сосредоточено на Сантьяго, который поднимает голову и смотрит на меня так, словно я – его начало и конец, а весь мир не имеет никакого значения.

Есть только он. Человек, который спас меня.

Он – тот самый клей, который скрепляет все мои разбитые кусочки воедино.

Он обнимает меня за спину и притягивает ближе, почти прижимая мою грудь к своему животу. От вида голода в его глазах мой живот сжимается так сильно, что немеют ноги.

— Блять, ты такая совершенная, — бормочет он и, используя свое тело, толкает меня на кровать.

Предвкушение, нарастающее во мне, выходит из-под контроля и вызывает трепет в животе.

Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, пока я лежу на спине, а затем Сантьяго опускается к нижней части моего тела, и сердце начинает колотиться о ребра, грозясь сломать их.

Он обхватывает мои бедра, раздвигает их, и я наблюдаю, как он ставит одно колено между моих ног.

Мое дыхание учащается, и, конечно же, он это замечает. Наклонившись надо мной, он целует меня в шею.

— Расслабься, mi vida.

Я пытаюсь, но потом он ложится на меня, и мое тело начинает дрожать от волнения.

Его голос звучит хрипло, когда он стонет:

— Ты такая чертовски невинная, что это убивает меня. — Он опирается предплечьями по обе стороны от моей головы. — Сначала я доставлю тебе настоящее удовольствие. Доверься мне, mi sol. Не нужно нервничать.

Я киваю, делая глубокий вдох, и осознаю, что каждый дюйм его мускулистого тела касается моего, и хотя на нем все еще надеты спортивные штаны, я чувствую его твердость у себя между ног.

Он начинает покрывать поцелуями мой подбородок и шею, затем опускается к груди и прикусывает сосок. От этого у меня сжимается живот, и когда он снова это делает, его взгляд устремляется на меня, и я чуть ли не таю.

Боже, как же это сексуально.

Его рука скользит по моему плечу и, добравшись до груди, он снова стонет, а затем спускается еще ниже.