Я смотрю в зеркало заднего вида и жду, пока Большой Рикки и Тини все проверят, прежде чем вылезти из машины. Обходя машину спереди, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что опасности нет.

Открываю дверь, помогаю Виттории выбраться из машины и прижимаю ее к себе. Когда мы заходим в ресторан и она видит пустые столики, ее улыбка становится еще шире.

– Здесь только мы?

– Да. Я не хотел ни с кем тебя делить, – бормочу я.

Подходя к столику со свечами, я выдвигаю для Виттории стул. Я попросил Эдди все приготовить для сегодняшнего вечера.

Наши стулья стоят рядом, а из окон открывается вид на озеро Ронконкома.

Я сажусь рядом с Витторией и улыбаюсь своей жене.

Она бросает взгляд на столик, за которым сидят Тини и Большой Рикки, а потом полностью сосредотачивается на мне:

– Чудесно.

– Особенный вечер для моей особенной девочки, – говорю я, и официант приносит бутылку вина.

– Добрый вечер, мистер Риццо… миссис Риццо. Могу ли я налить вам вина? – спрашивает он.

Я киваю и наблюдаю, как он наполняет наши бокалы наполовину.

Когда он оставляет нас наедине, я беру Витторию за руку и просто смотрю на нее, потягивая вино.

Она улыбается еще шире и хихикает:

– Если ты продолжишь так на меня смотреть, я взорвусь.

Я смеюсь и провожу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

– Так тебе и надо за то, что ты чуть не заставила меня взорваться в машине.

Она одаривает меня застенчивой улыбкой, и я чувствую, что люблю ее еще сильнее.

Я наклоняю голову и расслабляюсь на стуле.

– Мы это еще не обсуждали, но я хотел спросить, что ты планируешь делать со своим наследством, когда его получишь?

Виттория хмурит брови:

– Ты знаешь о моем наследстве?

Уголки моего рта приподнимаются в улыбке.

– Я знаю все, детка.

Она игриво закатывает глаза:

– Не знаю. Сначала я собиралась использовать эти деньги, чтобы сбежать от Джорджио. – Она пожимает плечами. – Скорее всего, просто оставлю их на своем банковском счете.

– Если хочешь, я могу помочь тебе вложить деньги.

Виттория с облегчением кивает:

– Я была бы тебе признательна.

Большим пальцем я продолжаю гладить ее нежную кожу.

– Что ты собираешься делать с домом своего отца?

Виттория на мгновение задумывается, потом отвечает:

– Я не хочу его продавать.

– Тебе и не нужно. – Я скольжу взглядом по ее лицу. – Ты можешь сдать его в аренду или оставить пустым.

Она просовывает ладонь под мою руку и переплетает наши пальцы.

– Я подумаю об этом.

Официант приносит нам закуски, и мы наслаждаемся жареными гребешками. Впервые за эту неделю я чувствую себя спокойно.

Виттория вытирает уголки рта салфеткой и спрашивает:

– Сколько детей ты бы хотел иметь?

– Столько, сколько захочешь, – с улыбкой отвечаю я. – Я к твоим услугам круглосуточно и без выходных.

Виттория смеется, и я упиваюсь этим волшебным звуком.

Мы наслаждаемся остальными блюдами, и после того, как официант уносит тарелки, я достаю из нагрудного кармана крошечную бархатную коробочку и встаю со стула.

Виттория вопросительно смотрит на меня, а я опускаюсь перед ней на одно колено:

– Понимаю, что делаю все не в том порядке, но… – Я открываю коробочку и показываю ей кольцо с бриллиантом. – Когда я тебя увидел, я впервые в своей жизни бесповоротно влюбился. Ты меня околдовала, и я просто должен был тебя заполучить. Я хотел всю свою оставшуюся жизнь просыпаться и видеть рядом твое прекрасное лицо. Я захотел владеть каждой частичкой твоей невинности. Я хотел тебя больше всего на свете.

Я делаю глубокий вдох, беру ее левую руку и, проводя большим пальцем по ее обручальному кольцу, продолжаю:

– Ты – свет моей жизни, Виттория. Mia raggio di sole. Без тебя я как во тьме.

Свободной рукой Виттория вытирает со щеки слезу и дарит мне дрожащую улыбку.

– Я знаю, что мог бы все сделать по-другому и не заставлять тебя выходить за меня замуж, но риск потерять тебя мешал мне мыслить ясно. Но я не жалею об этом и сделал бы это снова.

Виттория издает смешок и качает головой.

Я достаю из коробочки кольцо с бриллиантом и держу его перед ее левой рукой.

– Я клянусь любить и чтить тебя до конца своих дней, Виттория.

Виттория соскальзывает со стула и опускается на колени рядом со мной, слезы катятся по ее щекам.

– Я клянусь любить и чтить тебя до конца своих дней, Анджело, – говорит она, глядя мне прямо в глаза.

Расплываясь в улыбке, я обнимаю ее лицо ладонями и прижимаюсь губами к ее губам.

Тини и Большой Рикки взрываются аплодисментами, а Тини даже присвистывает.

Я оглядываюсь и вздыхаю.

Все места вокруг нас в соборе пусты. Они пусты не потому, что Анджело запретил кому-либо сидеть рядом с нами, а потому, что все прихожане слишком напуганы, чтобы к нам приближаться.