— Мистер Козлов, – говорит он, и на его губах появляется улыбка, а затем он жестом указывает на комнату. – Она там.

Когда я вхожу в комнату, мой взгляд сразу же падает на Изабеллу, где она лежит на кровати, подключенная к различным аппаратам. Гудки не прекращаются, и это заставляет меня спросить:

— С ней все в порядке?

— С ней все будет хорошо. Очевидно, ей нужно некоторое время, чтобы прийти в себя, – отвечает доктор Оберио. – Какое имя я могу указать в анкете?

— Просто напишите Козлов, – приказываю я, чтобы не осталось никаких следов присутствия Изабеллы.

Я жестом указываю на машины.

— Не похоже, что с ней все в порядке.

— Мы должны следить за жизненно важными показателями пациента. Обычная процедура.

Я чертовски ненавижу этот шум, но стараюсь не обращать на него внимания, подходя ближе к кровати. Мой взгляд останавливается на слишком бледном лице Изабеллы, и странное ощущение снова охватывает меня.

Господи, этого не должно было случиться.

‘У нее также было недавнее пулевое ранение в левое плечо. При извлечении пули была допущена ошибка...’

Изабеллу, вероятно, подстрелили прошлой ночью, и, зная это, она все равно прыгнула к гребаному вертолету.

Качая головой, я беру ее за руку. Когда мои пальцы сжимаются вокруг ее, я испытываю легкое облегчение, когда чувствую, что ее кожа теплая.

— Ты слишком храбрая для своего же гребаного блага, малышка, – шепчу я.

Доктор Оберио придвигает стул поближе.

— Садитесь, мистер Козлов.

Усаживаясь, я спрашиваю:

— Вы знаете, когда она проснется?

— Мы ожидаем, что она придет в сознание в ближайшие пару часов.

Кивнув, я снова перевожу взгляд на лицо Изабеллы, а затем просто смотрю на нее. Это самый долгий момент, когда я так пристально смотрю на нее, и я замечаю ее красивые латиноамериканские черты. Высокие скулы придают ей царственный вид.

Гребаная богиня.

Я провожу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, ее кожа мягкая, как шелк.

Мое сердце сжимается, и я качаю головой, но потом замираю, сосредоточившись на своих эмоциях. Меня явно влечет к Изабелле, и, черт возьми, ее сила заслуживает моего восхищения.

Мой взгляд снова скользит по ее лицу.

Ты достаточно сильна, чтобы выжить рядом со мной, но как, блять, я смогу поймать такую дикую женщину, как ты?

Я тихонько усмехаюсь, думая, что она, вероятно, выйдет из себя в тот момент, когда проснется, а потом потащит свою задницу из больницы. Она достаточно упряма, чтобы сделать это.

Движение привлекает мое внимание, и я бросаю взгляд на дверной проем, когда входит Дмитрий.

— Как она держится?

— Хорошо.

— Пойдем. Я здесь, чтобы отвезти тебя домой, чтобы ты мог принять душ, поесть и поспать. Это не обсуждается.

Я чертовски устал и не в настроении спорить с Дмитрием. Вздохнув, я снова смотрю на Изабеллу, прежде чем встать. Я выхожу вслед за Дмитрием из палаты, затем останавливаюсь у поста медсестры.

— Позвони мне, если будут какие-то изменения.

— Да, мистер Козлов, – отвечает медсестра.

_______________________________

Я не мог уснуть. Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, я перекусил, а потом сразу вернулся в больницу.

Это тревожно.

Чертовски тревожно.

Дмитрий сидит у двери и набирает сообщение на своем телефоне. Он, наверное, переписывается с Арианой. Я сказал бы ему идти домой, если бы только он послушал.

Переключив внимание на Изабеллу, я смотрю на нее, гадая, когда она успела забраться мне под кожу.

И что, черт возьми, это значит?

Хочу ли я эту женщину?

Трахнуть – да. Я всегда готов к этому.

Но чтобы оставить?

Нахмурившись, я вздыхаю и сажусь на стул рядом с кроватью. Именно в этот момент у Изабеллы вырывается тихий звук, и черты ее лица напрягаются, как будто ей больно. Я вскакиваю и, положив руку на подушку рядом с ее головой, наклоняюсь над ней.

— Изабелла?

Она издает еще один тихий стон, а затем ее ресницы трепещут. Когда она открывает глаза, я бросаю взгляд на Дмитрия:

— Позови доктора Оберио.

Когда я снова смотрю на Изабеллу, наши взгляды встречаются, а затем на ее лбу появляется морщинка.

— С возвращением, – говорю я, приподнимая уголок рта. – Ты сделана из крепкого дерьма, маленькая принцесса.

Ее губы приоткрываются, и она издает нечленораздельный звук.

— Как ты себя чувствуешь? – Я спрашиваю.

Изабелла продолжает пристально смотреть на меня, и морщины на ее лбу становятся еще глубже.

— Кто... ты такой?

На какой-то шокирующий момент внутри меня все замирает.

— Алексей… Козлов.

Ее глаза расширяются.

— Что?… Как? – Она оглядывает комнату, затем спрашивает. – Я все еще… в Академии Святого Монарха? Что… случилось?