Кивнув, я усмехаюсь.

— Я не хотел говорить тебе об этом по телефону.

— И вы оба серьезно относитесь к этим отношениям?

Господи, такое чувство, что меня допрашивает родитель.

— Все серьезно. — Я расскажу подробнее, когда останусь с Николаем наедине.

— Где туалет? — Спрашивает Ками.

— Дальше по коридору, первая дверь налево, — говорю я. Я смотрю, как она уходит, и когда слышу, как закрывается дверь, встречаюсь взглядом с Николаем. — Она – единственная для меня. Я просто жду подходящего момента, прежде чем обсудить это с ней.

— Ты любишь ее? — Взгляд Николая сужается, когда он ищет ответ на моем лице.

Мне требуется несколько секунд, прежде чем я киваю, не совсем готовый произнести эти слова вслух.

Лицо моего друга расплывается в улыбке, и он встает. Меня заключают в объятия.

— Ты не представляешь, как я рад это слышать.

Мы отстраняемся друг от друга, и я ободряюще смотрю на него.

— Она понимает меня, Николай. Мы полные противоположности, но каким-то образом идеально подходим друг другу.

— Я понимаю. У нас с Эбигейл то же самое. — Он похлопывает меня по плечу.

Пока у меня есть этот момент, я говорю:

— Если ты ищешь моего благословения, то оно у тебя есть. Надеюсь, твое будущее с Эбигейл будет благословенным.

Эмоции на мгновение искажают его черты.

— Спасибо, брат.

Мы слышим, как открывается дверь туалета, и через несколько секунд Ками возвращается в гостиную. Она садится рядом со мной, нервно улыбаясь.

— Можешь расслабиться, — смеюсь я. — Николай закончил с допросом.

— Допрос, блин, — ворчит он.

С тех пор, как мы приехали на остров, Макс уже не так насторожен, каким я привыкла его видеть. Кажется, он расслабляется рядом с Николаем, что говорит мне о том, насколько они доверяют друг другу.

После знакомства с семьей Николая и его будущей невестой Макс отводит меня в комнату для гостей, которую мы будем использовать в течение дня, чтобы я могла переодеться в свое платье.

Честно говоря, я не очень доверяю Максу в вопросах моды, поэтому мне немного не терпится увидеть платье, которое он для меня купил.

Как только мы входим в спальню, мой взгляд останавливается на чехле с одеждой, и я направляюсь прямиком к нему. Я расстегиваю молнию, затем мои брови взлетают вверх, и я ахаю.

Снимая светло-зеленое шелковое платье, я теряю дар речи.

Я чувствую, как взгляд Макса обжигает меня, когда он спрашивает:

— Я думал, оно подойдет к твоим глазам. Ты одобряешь?

Я киваю головой и, улыбаясь мужчине, который продолжает меня удивлять, говорю:

— Оно великолепно.

Не желая терять времени, я быстро снимаю с себя одежду и позволяю шелковой ткани платья струиться по телу. Макс подходит ближе и застегивает молнию на моем боку, а затем целует мое обнаженное плечо.

Ткань волнами ниспадает под моим декольте. Ложбинки нет, и мои твердые соски не видны.

Макс, должно быть, прочитал мои мысли, потому что он поднимает руку и проводит пальцами по моей левой груди.

— Я убедился, чтобы не было никаких казусов.

Я хихикаю.

— Я не удивлена.

Мой собственнический ассасин.

Я провожу ладонями по шелку, чтобы расправить некоторые складки, а затем беру косметичку из нашей сумки.

Пока я подправляю макияж, Макс переодевается в свой костюм. Я продолжаю украдкой поглядывать в зеркало, когда осознание того, что мы пара, снова настигает меня.

Иногда мне кажется, что все происходит слишком быстро и я ничего не могу контролировать. А бывает и так, что кажется, будто я знаю Макса всю свою жизнь.

Мне становится все труднее удерживать себя от того, чтобы полностью не влюбиться в него. Единственное, что мешает мне отдать ему все свое сердце, – это то, что, как только угроза будет устранена, Макс уйдет.

Я снова стану светской львицей, но, надеюсь, папа согласится, чтобы я ушла от публичности и занялась своим хобби – фотографией.

А Макс продолжит убивать людей.

Но есть и другая проблема. У папы случится сердечный приступ, когда он узнает, что у меня с Максом романтические отношения.

Уф, даже если он примет наши отношения, Макс все равно вернется в свой мир.

Конечно, пару раз он говорил что-то, подразумевающее, что мы в этих отношениях надолго, и я знаю, что он никогда не говорит того, чего не имеет в виду. Но я также знаю, что он не заводит отношений.

Он продолжает говорить, что я принадлежу ему, но это не значит, что навсегда.

Господи, он даже не может вспомнить, с кем он был и как их звали. Он – волк-одиночка по натуре.