— Прошло пятнадцать лет с тех пор, как Аня умерла, но иногда мне кажется, что это случилось совсем недавно. Мы были очень близки.

Ками целует меня в грудь, но не предлагает пустых слов утешения.

— Тем не менее, я рад за Николая. Он заслуживает этого больше, чем кто-либо из моих знакомых.

Она отстраняется и бросает на меня строгий взгляд.

— Я – головная боль? — В ее тоне нет язвительности, поэтому я знаю, что она шутит. — И ты наймешь мне няню?

— Я не хотел вдаваться в подробности по телефону. Я хочу рассказать Николаю лично, поэтому солгал.

— Почему лично? Он только что сказал тебе, что женится по телефону.

Я снова прижимаю ее к своей груди, прежде чем ответить:

— Он беспокоился обо мне, потому что я веду затворнический образ жизни, и я хочу увидеть выражение его лица, когда расскажу ему о тебе.

Она одаривает меня прекрасной улыбкой.

— Так ты идешь на свадьбу в это воскресенье?

— Мы идем на свадьбу, — поправляю я ее. — Ты нужна мне там как живое доказательство того, что я не вешаю ему лапшу на уши.

— Тогда я поеду с тобой. Я ни за что не позволю тебе купить мне платье, которое не одобрю.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но ты будешь выполнять мои приказы безоговорочно.

Она кивает и приподнимается на цыпочки, чтобы быстро поцеловать меня.

— И прежде чем мы отправимся за платьем, мне нужно купить нормальный наряд, потому что я устала носить шорты каждый день.

Я опускаю руки к ее заднице и крепко сжимаю ее.

— Мне нравится твоя задница в шортах.

Я наклоняюсь, пока наши лица не оказываются в дюйме друг от друга, но прежде чем я успеваю завладеть ее ртом, она говорит:

— Ты позволишь мне контролировать ситуацию хотя бы на этот раз?

— О чем ты?

— О сексе.

Моя бровь приподнимается, но потом я киваю.

Она вырывается из моих рук и выбегает из спальни, но через несколько секунд возвращается, неся стул из кухни.

Она ставит стул у изножья кровати, затем приказывает:

— Сядь.

Я никогда никому не давал контроля над тем, что касается меня, но для Ками сделаю исключение.

Я сажусь на стул, затем поднимаю бровь.

— Что теперь?

— У тебя где-нибудь завалялась веревка?

— Веревка? — Я качаю головой. — А что?

Она бросает на меня соблазнительный взгляд.

— Я хочу связать тебя.

Я не знаю, как отнесусь к тому, что меня свяжут.

Я долго смотрю на нее, прежде чем сказать:

— В спортивной сумке есть кабельные стяжки.

— Отлично!

Ками выглядит чертовски счастливой от идеи связать меня. Мои глаза сужаются, когда она хватает стяжки и подходит ближе.

— Руки за спинку стула, пожалуйста, — ласково просит она.

Неохотно я выполняю ее приказ.

Она застегивает стяжки на моих запястьях, а затем соединяет их еще одной.

Когда она опускается передо мной на колени и тянется к моей лодыжке, я качаю головой.

— Нет.

Она смотрит на меня несколько секунд, затем кивает.

— Хорошо, не ноги, но тебе не разрешается двигаться, пока я не разрешу.

— Хорошо, — соглашаюсь я, все еще бросая на нее скептический взгляд.

— Перестань выглядеть так, будто ты боишься, что я тебя убью.

— О, поверь мне, я не беспокоюсь об этом.

— Я планирую помучить тебя.

Мои глаза прищуриваются, глядя на нее.

— Лучше бы это было то, о чем я думаю.

На ее лице появляется нервное выражение.

— Может, это и глупо, но я всегда хотела попробовать. Если я буду выглядеть глупо, просто представь, что я самая сексуальная из всех, кого ты когда-либо видел.

— Ками, — шепчу я, — ты самое сексуальное создание, которое я когда-либо видел. Мне не нужно притворяться.

— Хорошо. — Она подскакивает ближе, целует меня в губы, затем снова отстраняется.

Я смотрю, как она медленно снимает футболку и шорты. Несмотря на то, что я видел ее обнаженной каждый день в течение последних двух недель, это зрелище не надоедает.

Мой член твердеет, когда она заползает на кровать. Она взбивает подушки и укладывает их друг на друга, прежде чем лечь на спину, широко раздвигая ноги и открывая мне полный вид на ее киску и грудь.

— Я определенно одобряю это, — говорю я, чтобы подбодрить ее.

Не сводя с меня глаз, Ками проводит пальцами по своей правой груди, а затем пощипывает сосок.

Господи, это чертовски горячо.

Другая ее рука скользит вниз по животу и между ног, и я наблюдаю, как моя женщина начинает играть сама с собой.

Не в силах спокойно смотреть, я приказываю:

— Ущипни себя за сосок.

Она подчиняется без возражений и дает мне то, что я хочу. Она уже собирается ввести в себя палец, но я говорю:

— Прекрати. Только мой член может быть внутри тебя. Поласкай свой клитор.