— Кузен Николая – глава Братвы, Виктор Ветров. Его крестный отец – директор Академии Святого Монарха, а его дядя – лучший ассасин, который когда-либо был, хотя он уже в отставке. Я так и не смог побить его рекорд.

— Господи. Внезапно я обрадовалась, что у тебя нет огромной семьи преступников.

— Они – моя семья. Я тоже работаю на Братву, Ками.

— Ты ведешь меня в логово гадюк, — вздыхает она. — Будем надеяться, что я произведу хорошее первое впечатление.

— Они не причинят тебе вреда. Ветровы не одобряют причинение вреда женщинам. Это единственное, чего они не допускают.

Облегчение омывает ее прекрасное лицо.

— Слава Богу. И все же, я буду единственным человеком, который не совершил преступления?

Совершила. Ты украла мое сердце.

Я медленно киваю.

— Но там ты будешь в безопасности. Кроме Академии Святого Монарха, остров семьи Ветров – самое безопасное место для тебя.

Пилот объявляет, что мы начинаем снижение, и Ками смотрит в иллюминатор. Ее рука сжимает мою, и она крепко держится.

Ранее я узнал, что она не любит летать.

Я переворачиваю руку и переплетаю наши пальцы.

— Кстати, я купил тебе фиолетовое платье.

— Что? — выдыхает она. — Ты шутишь, да?

— Думаю, ткань шифоновая, — добавляю я.

— Боже мой, Макс. Никто, разбирающийся в моде, не носит шифон.

Частный самолет, который я нанял в Святом Монархе, приземляется на острове.

— Просто шучу. Я хотел отвлечь тебя, пока мы приземляемся.

Облегчение появляется на ее лице, и она шлепает меня по груди.

— Уф, никогда не шути об одежде, особенно о платьях.

Когда самолет останавливается, мы отстегиваем ремни безопасности и встаем. Ками потягивается, прежде чем подойти к двери. Взяв ее за руку, мы выходим из самолета.

Николай ждет с широкой улыбкой на лице, и мне приходится отпустить руку Ками, чтобы по-братски обнять его.

— Блять, рад тебя видеть, — посмеивается он. — Прошло слишком много времени.

Я отстраняюсь и обнимаю Ками за поясницу, прежде чем сказать:

— Ками, познакомься с Николаем. Он – одна из причин, по которой я тебя охраняю.

Ее глаза расширяются, когда она протягивает ему руку. Пока они обмениваются рукопожатием, она говорит:

— Приятно познакомиться с вами. Макс много рассказывал мне о вас.

— Рассказывал? — Острый взгляд Николая мечется между Ками и мной. — Ты не упоминал, что мисс Дюбуа присоединится к нам.

— Да, об этом. Нам нужно поговорить.

Николай жестом показывает в сторону деревьев.

— Как прошел полет? — Спрашивает Николай.

— Хорошо. Как твои нервы?

Он усмехается.

— Тебе лучше спросить, как у меня с терпением. Я просто хочу надеть свое кольцо на палец Эбигейл и покончить с празднованием.

Я внимательно смотрю на своего друга и, видя, как он счастлив, похлопываю его по спине.

— Я рад, что ты нашел кого-то, с кем можешь разделить свою жизнь.

По тропинке мы доходим до его дома. Двухэтажный бревенчатый домик приютился в лесу, занимающем половину острова.

Моя мечта уединиться на собственном острове навеяна островом семьи Ветров. Я влюбился в это место с первого посещения.

— Входите, — приглашает Николай. — Эбигейл в главном доме с моей матерью. Вы познакомитесь с ней после церемонии.

Мы садимся в гостиной, и пока Ками разглядывает современный декор, Николай, прищурившись, смотрит на нас.

На его лице отражается шок, затем он говорит:

— Господи, неужели это то, о чем я думаю?

Я выдыхаю и, взяв руку Ками в свою, киваю другу.

— Да.

Его захлестывает еще одна волна шока.

— Твою мать, Максим. Ты серьезно?

Видя беспокойство, появившееся в его глазах, я успокаиваю его:

— Она знает, что я ассасин. Она все знает.

Взгляд Николая переключается на Ками.

— И ты не против?

Она прочищает горло.

— Не похоже, что это что-то изменит, если я не соглашусь с этим. Верно?

На лбу моего друга появляется хмурая складка, и я быстро объясняю:

— Она не психовала и не собирается. — На самом деле Николаю трудно объяснить характер Ками. — А также не устраивает драм.

Это тоже звучит неправильно.

— Макс пытается сказать, что меня все устраивает, пока вы все не начнете убивать невинных людей. Я не говорю, что то, что вы делаете, приемлемо, но я и не собираюсь судить. Считайте меня зоной, свободной от суждений. Я – Швейцария.

Николай наклоняет голову и смотрит на Ками так, словно она сошла с ума.

— К ней нужно немного привыкнуть. Можешь расслабиться. С Ками, что видишь, то и получаешь.

— Морис знает? — спрашивает он.

— Пока нет, — отвечает Ками. — У моего отца сейчас много дел, и у меня не было возможности поговорить с ним.

Николай смотрит на меня хмурым взглядом.

— Значит, когда ты сказал, что она – головная боль, это была чушь собачья?