— Ты дома. Это все, что имеет значение.

На протяжении полуторачасового полета мои глаза не отрываются от Хейли. Я не думаю, что когда-нибудь наступит время, когда я перестану хотеть смотреть на нее.

Когда самолет приземляется на летном поле, Хейли наклоняется ближе и запечатлевает нежный поцелуй на моих губах.

— Спасибо тебе.

— Свидание только начинается, — говорю я, уголок моего рта приподнимается.

— Спасибо, что выбрал меня.

Я качаю головой.

— Ты та кто выбрала меня.

Глаза Хейли смягчаются любовью.

— Ты мог бы заполучить кого угодно, Карсон. Из всех женщин на этой планете ты увидел меня и подумал: да, я хочу именно ее.

Я издаю смешок.

— Я говорил тебе, что это было из-за твоей улыбки.

Ее губы изгибаются.

— Я всегда буду улыбаться тебе.

Самолет останавливается, и Эм Джей встает со своего места, прежде чем мы отстегиваем ремни безопасности.

Я помогаю Хейли выйти из самолета и сесть в ожидающий нас лимузин. Когда мы приближаемся к месту назначения, она смотрит в окно на деревья, растущие вдоль дороги, и открытые поля.

— Где мы?

— Германия, — отвечаю я.

Когда мы добираемся до нашей остановки, я помогаю Хейли выйти из машины. Она смотрит на магазины подарков и хмурится. Взяв ее за руку, я веду ее туда, где находятся лошади.

— Боже мой, Карсон. Я никогда не каталась на лошади. На мне платье.

— Я тебя понял, — говорю я, беря ее за бедра и поднимая на спину черной лошади.

Эм Джей остается в машине, пока я забираюсь на лошадь, садясь позади Хейли.

— Ты готова?

— Дааа… почему бы и нет? — бормочет она, и когда я подталкиваю лошадь, и она трогается с места, она взрывается смехом.

Я веду нашу лошадь по тропинке, наши тела тесно прижаты друг к другу. Когда в поле зрения появляется замок Нойшванштайн, Хейли выдыхает:

— Боже мой. Карсон… это прекрасно.

И вполовину не так прекрасно, как ты.

Я останавливаю лошадь и слезаю. Хейли обнимает меня за плечи, когда я поднимаю ее, и прижимается поцелуем к моим губам.

Держа ее за руку, мы входим в замок, любуясь искусством и декором по пути в тронный зал. Нас ждет стол, охлажденная бутылка шампанского и наш ранний готовый ужин.

— Это похоже на что-то из сборника сказок, — говорит Хейли, ее улыбка достаточно яркая, чтобы осветить мир.

Я выдвигаю для нее стул, а затем сажусь на свое место. Несмотря на то, что в комнате так много всего, чем можно восхищаться, глаза Хейли прикованы ко мне.

Я наливаю каждому из нас по бокалу шампанского и, подняв свой, говорю:

— За солнце, которое влюбилось в луну и отдало ему немного своего света. Без него есть только тьма.

Эмоции омывают лицо Хейли, и ее подбородок начинает дрожать, глаза сверкают.

— Я люблю тебя. Больше всего на свете.

Мы делаем глоток шампанского, и когда Хейли снимает серебряную крышку со своей тарелки с хвостами лобстеров, она улыбается мне.

— Я никогда раньше не ела лобстера.

— Надеюсь, тебе понравится, — бормочу я, вытаскивая коробочку из куртки. Потянувшись через стол, я ставлю ее перед Хейли.

Ее взгляд метнулся ко мне, прежде чем она взяла ее. Открыв коробочку, она смотрит на два браслета. Она берет тот, на котором серебряная полоска с надписью «Ее Луна».

— Это тот, что я надену, — говорю я.

Глаза Хейли устремляются ко мне, в них блестят слезы. Она тянется через стол и надевает его на мое правое запястье.

Затем она берет тот, на котором золотая полоска с надписью «Его Солнце». Она надевает его на левое запястье и улыбается мне.

— Мне это нравится, — бормочет она. Когда мы приступаем к еде, Хейли оглядывает зал, затем улыбается мне.

Улыбка, которая изменила мою жизнь.

Улыбка, ради которой я живу.

* * *

Пять лет спустя…

Стоя на летном поле, я смотрю, как самолет совершает снижение.

Хватка Хейли на моей руке усиливается, и она практически подпрыгивает от возбуждения.

Эм Джей стоит у машины, ее глаза осматривают наше окружение. Я тренировал ее в свободное время, так что она стала маленькой боевой машиной.

Когда самолет останавливается и дверь открывается, мое сердце начинает биться быстрее. Лекгари выходит первым, затем Танди... И затем улыбка растягивает мои губы.

В тот момент, когда ноги Димпо касаются земли, я начинаю идти к ней.

Широкая улыбка расплывается на ее лице, а затем она бежит ко мне.

— Мистер Карсон! — она врезается в меня с той же невинностью, которую я помню с тех пор, как мы в последний раз видели друг друга.

Я обнимаю девочку, которая стала для меня самым близким человеком, похожим на дочь, счастливый наконец увидеть ее снова после всех этих лет.

Отстраняясь, я смотрю на красивую женщину, которой она стала.

— Черт, ты выросла. Ты почти такого же роста, как я.