– Есть ли здесь помещение, которое я могу использовать?

Кивнув, девушка повела их прочь из комнаты. Пройдя по короткому коридору, она остановилась перед каким-то кабинетом.

– Вам что-нибудь предложить? – спросила она, распахивая дверь.

– Нет, Линнея, ничего не нужно. Спасибо, – поблагодарила Скарлетт.

Линнея кивнула, улыбнулась Сорину и оставила их, закрыв за собой дверь. Кабинет был совсем маленьким. В центре стоял письменный стол, вдоль одной стены – узкий диван, вдоль другой – книжный шкаф. Скарлетт заняла кресло за письменным столом, положив на него ноги и взметнув в воздух облачко пыли.

– Сколько ты насчитал тех, кто отличается? – спросила она, глядя на Сорина.

– Что?

– Сколько их? – повторила. – Сколько из них не люди?

– С чего ты решила, что они не люди? – возразил он.

– Потому что Нури – дитя ночи, Кассиус, похоже, потомок ведьм, а я, судя по всему, фейри. Мы с детства знали, что не такие, как все, и подавляющее большинство детей, которые оказываются здесь, тоже со странностями. Вот почему на них охотятся, а Высшие силы проходят обучение и узнают полезные сведения, – пояснила Скарлетт. – Кто из моих невинных детей будет следующим?

Сорин уставился на нее, осознавая сказанное и мысленно собирая из разрозненных кусочков целую картину.

– Но… с какой целью? Зачем красть детей, чтобы потом их убить?

– Вот это, генерал, тебе и предстоит выяснить, – подхватила Скарлетт. – Так сколько всего?

Сорин покачал головой, присаживаясь на маленький диванчик.

– В большом зале слишком много запахов, а мои чувства фейри здесь притуплены. Я не мог учуять Нури, пока не пролилась ее кровь.

– Для этого мы принимаем специальное средство, приглушающее запахи, – пояснила Скарлетт. – Мое подмешано в отвар.

– Ты же не знала, что Нури вампир, – возразил Сорин.

– Нет, но рискну предположить, что наши ежедневные снадобья делают больше, чем нам изначально говорили. Мое так точно. А дети ничего не принимают. Только если их не вербуют различные предприятия, – пояснила Скарлетт.

– Многие из тех, кто находится в большом зале, полукровки. Некоторые могли бы проявить магию по достижении совершеннолетия – при наличии должных условий. А чистокровных я учуял троих, – ответил Сорин.

– Кто?

– Малахай – дитя ночи.

– Вампир? – ахнула Скарлетт, подняв брови.

Сорин утвердительно кивнул.

– Интересно, – протянула она, в раздумье склонив голову. – Это объясняет похищение его младшего брата.

– У него есть младший брат?

– Был, – поправила Скарлетт, и ее глаза потемнели. – Кто еще?

Сорин сглотнул.

– Та, которая привела нас сюда.

– Линнея?

– Она ведьма, – ответил Сорин.

– И?

Губы Сорина дернулись в усмешке.

– И Тула.

Убирая со стола ноги, Скарлетт чуть не упала с кресла.

– Что?

– Она оборотень.

– Они переезжают? Все? Каждые несколько дней? – удивился Сорин, выходя вслед за Скарлетт из здания. Она тщательно закрыла за ними дверь.

– Да, – ответила девушка, натягивая на голову капюшон. – Почти три года. Какое-то время мы перевозили их не так часто, но необходимость возникла снова.

Они зашагали по переулку.

– Хлопотное дело – перемещать такое количество детей.

– Изнурительно, да, – согласилась Скарлетт, – однако стоит того, чтобы обеспечить их безопасность.

Уголки ее губ слегка изогнулись при воспоминании о том, как Тула принесла Сорину печенье и спросила, не улыбнется ли он. Скарлетт от такого вопроса разразилась хохотом, а Сорин взял угощение и съел, а потом усадил малышку себе на плечи, где она и пробыла до конца их визита.

– Все здесь кажется таким… нормальным, – заметил он.

Они завернули за угол и вышли на улицу.

– Так и задумано, – ответила Скарлетт, осматривая дорогу. Она не хотела возвращаться тем же путем, каким они пришли сюда. – Вот это здание, например, – сказала она, ведя его по улице. – Здесь занимаются выделкой кожи… для ножен и костюмов, предназначенных для убийств, а в ювелирном ремонте чинят главным образом оружие.

– А какие услуги предлагает лавка знахарки?

Скарлетт помрачнела. Они оказались на пустынной улочке, тонущей в тени высоких зданий.

– Разные дурманящие вещества.

– А! – только и сказал Сорин.

– Ты говорил, что твой Двор считается нечестивым и темным. Похоже, он ничем не отличается от того, что у нас здесь.

– Нет. Мой Двор потрясающий. Вдоль границы тянутся леса, на севере лежат Фиерские горы, красоту которых не описать никакими словами, – ответил Сорин.

Скарлетт повернулась к нему. Когда он говорил о своей родине, в его голосе звучала тоска.

– Ты скучаешь по дому, – заметила она.

– Очень, – согласился он, встретившись с ней взглядом.

– А ты…

Заслышав звон тетивы, оба замерли.