Теон снова повернул ее лицом к зеркалу, висевшему на стене. Она не могла не признать, что платье очень красивое. Если бы не ощущение, что на ней осколки стекла, она бы даже сказала, что ей действительно нравится. Она встретилась взглядом с Теоном в зеркале и увидела, что его глаза потемнели, а зрачки расширились, когда он впился в нее взглядом. Его глаза задержались на глубоком вырезе, прежде чем опуститься к ногам. Платье заканчивалось чуть выше колен, и она чувствовала себя слишком открытой. Она никогда не носила ничего подобного.

Когда он, наконец, поднял на глаза, его голос прозвучал хрипло:

— Ты великолепна, Тесса.

Его руки все еще были у нее на талии, куда он положил их, чтобы развернуть ее. И теперь они скользили на несколько дюймов вниз, к бедрам, его большие пальцы пробежались по округлостям ее ягодиц.

— Просто великолепна.

Она прищурилась, глядя на него в зеркало.

— Я выгляжу как помойная крыса, Теон, — ответила она, отметив про себя растрепанные волосы и усталые глаза.

— Нет, красавица, — сказал он, покачав головой. — Ты выглядишь как воплощение спасения и искушения в одном лице.

Тесса почувствовала, как вспыхнули щеки, и отвела взгляд, опустив глаза в пол.

— Не мог бы ты принести мне расческу? Резинку? Шпильки? Хоть что-нибудь, чтобы я могла выглядеть хотя бы более-менее презентабельно для встречи с Лордом и Леди?

Теон кивнул, и когда она села на единственный стул, он подошел к двери и тихо заговорил с Лукой. Вернувшись, он снова присел перед ней на корточки, поднимая шлепанцы.

— Когда мы приедем, тебе придется надеть подходящую обувь, но пока можешь надеть это обратно.

— По крайней мере, здесь нет носков, — пробормотала она себе под нос.

— Твое отвращение к носкам вызвано исключительно тем, как ты себя сейчас чувствуешь? — спросил он, надевая второй шлепанец.

— Нет. Я имею в виду, что сейчас это действительно большая проблема. Но я вообще не люблю носки. Мне не нравится чувствовать их на своих ногах. Это просто… отвратительно.

Он посмотрел на нее снизу вверх, его руки мягко легли ей на колени.

— Носки отвратительны? — в его тоне слышалось веселье.

— Я конечно же ношу их, но снимаю при первой же возможности. На самом деле я даже не люблю обувь. Предпочитаю просто ходить босиком.

— Носки — это плохо. С тобой становится трудно, когда ты голодна. Что еще мне нужно знать? — спросил он, протягивая руку и заправляя прядь волос ей за ухо.

Она встретила его вопросительный взгляд, и его рука задержалась на щеке.

— Что я не твое спасение и не твое искушение. Я для тебя никто.

От ее слов черты его лица стали жестче, а челюсть сжалась.

— Мы оба знаем, что это неправда, Тесса, — наконец сказал он, проводя большим пальцем по нижней губе.

Затем он взял ее правую руку и поднес к своим губам, прижимая их к отметине. У нее перехватило дыхание от ощущения его губ на своей коже. Он провел большим пальцем по метке, изучая ее какое-то мгновение, прежде чем снова посмотреть ей в глаза, и сказать:

— Ты можешь сопротивляться этому сколько угодно, но ты будешь принадлежать мне. Каждая частичка тебя.

Стук в дверь заставил его подняться и открыть ее. Лука протянул ему маленькую расческу и шпильки для волос. Она расчесала волосы, а затем быстро и просто завязала их в узел на затылке, закрепив его несколькими шпильками. Теон прислонился к стене, скрестив руки на груди, наблюдая и ожидая. Когда она закончила, он передал ее Луке, который уже успел переодеться в черный костюм, похожий на тот, в котором он был на нем на церемонии Выбора. Пока Теон переодевался, Лука отвел ее в маленькую ванную, где она быстро почистила зубы и смогла сделать личные дела.

Теон выходил из примерочной в своем роскошном наряде, когда она вышла из ванной, и ее проводили обратно к машине. Он заботливо укутал ее в одеяло, притягивая к себе, чтобы согреть своим телом, и она выдохнула, когда связь настойчиво желала большего.

Прикоснуться к нему еще.

Желать большего.

Тесса знала, что ей следует нервничать. На фоне Теона и Луки, Лорд Ариуса безусловно, выглядел достаточно устрашающе. К тому же она видела отца Теона на Выборе. Ей следовало бы испытывать всевозможные тревоги и опасения, но в этот момент она ощущала лишь усталость. Знакомое оцепенение поселилось в ее душе, несмотря на все попытки сопротивляться этому.

Дорога к дому Ариуса оказалась впечатляющей. Сгустились сумерки, солнце уже опустилось низко и почти скрылось за горами. Лука свернул на дорогу, окаймленную деревьями, такими густыми, что это походило на туннель. А затем Теон наклонился и схватил пару черных туфель на каблуках, которые она надевала накануне вечером. У Тессы заболели ступни от одного взгляда на них.

Теон помог ей снять шлепанцы, затем прикоснулся ладонью к ее щеке.