— Но это итог для тебя, скорее всего, наступит через несколько лет, так что позволь мне оправдать твои усилия сейчас, — продолжил он, и глаза Тессы расширились. — Докажи мне, что ты можешь это сделать. Докажи мне, что ты можешь быть убедительной на встрече с моим отцом через несколько часов, и я позволю тебе позвонить твоему любимому Дексу и поговорить с ним.

— Ты собираешься вознаградить меня, как гончую псину? — с вызовом спросила она, скривив губы в отвращении.

— Нет, — возразил он, качая головой. — Будь убедительна, и мы сможем обсудить, как все будет происходить дальше. Дай мне немного, и я отплачу тебе тем же.

— Отдавать и получать, — пояснила она.

— Именно так, — подтвердил он, подцепив еще кусочек картошки фри и проглотив его, прежде чем наклониться к ней. Он взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. — Позволь мне внести ясность, Тесса. Я не хочу Эвиану. Я не хочу домашнего питомца, который ходит за мной по пятам и выполняет все мои прихоти. Я хочу кого-то, кого люди боятся так же сильно, как и меня. Мы заключаем сделку?

Ее глаза расширились от этих официальных слов. Если она согласится на сделку, на них обоих будут нанесены соответствующие метки. Если кто-то из них нарушит сделку, а другой не освободит их, это повлечет за собой ужасные последствия, что-то вроде проклятия.

— Теон! — рявкнул Лука, но прежде чем он успел сказать еще хоть слово, Тесса оборвала его.

— Это выгодная сделка, — быстро сказала она, и он почувствовал, как по телу пробежали мурашки.

Он опустил взгляд и увидел солнце и звезды на одной стороне своих ребер. Он оглянулся и увидел, что Тесса приподняла рубашку, а на ее торсе был точно такой же рисунок. Она снова встретилась с ним взглядом и с трудом сглотнула.

Он кивнул в сторону ее тарелки.

— Заканчивай есть, потом тебе нужно собраться.

Она еще мгновение выдерживала его пристальный взгляд, в ее глазах все еще светилось подозрение, прежде чем она придвинула к себе тарелку и откусила еще по кусочку от бургера. Лука и Аксель смотрели на него через стол. Аксель выглядел потрясенным, а плечи Луки были напряжены, губы сжаты в тонкую линию.

До конца завтрака никто не проронил ни слова, а когда Теон покончил со своим бургером, он встал из-за стола и отправился в душ. Он позволил горячей воде стекать по его телу, опершись руками о кафельную стенку душа. Это должно сработать. Все должно получиться.

Это не он заставляет ее подчиняться.

Это она сама сделает выбор, в тот момент, когда это станет для нее важнее всего.

Это она пойдет ему навстречу, и в процессе она невольно станет принимать эту связь между ними.

Постепенно.

Шаг за шагом.

Пока не подастся ей, даже не осознав этого. После она не захочет, чтобы он уходил. Она будет жаждать его так же, как он жаждет ее.

И, боги. Как же он хочет ее.

Он не может понять, как она сопротивлялась всему этому. Каждая минута каждого дня превратилась в борьбу за самоконтроль. И каждый раз, когда он позволяет себе слабость, это лишь усиливает его желание к ней.

Когда он впервые по-настоящему поцеловал ее на обеденном столе.

Когда она была под ним, споря о побеге.

Когда он помогал ей мыться после нападения и погони в саду.

Его рука уже обхватила член, и стон разочарования сорвался с его губ, когда он с каждым разом становился все тверже в его руке от мыслей о ней.

Одетую только в халат, когда он обнимал ее.

Без нижнего белья, под этим гребанным платьем.

Ее бедра, которые он ласкал, пока она стояла между его ног в одной рубашке.

Сухожилия на его предплечье напряглись, когда он начал двигаться, сжимая себя сильнее.

Еще сильнее.

Боль в его яйцах была ничем по сравнению с мучениями от того, что он не может трахать ее всеми возможными способами день за днем.

Прошлой ночью она была такой чертовски дерзкой, и он не лгал, когда говорил ей, что хочет засунуть свой член ей в глотку, чтобы заставить ее замолчать.

Ее рука. Ее язык. Ее киска.

Он согласился бы на все, что она могла бы ему дать в этот момент. Все, что угодно, лишь бы не кончать снова в этом гребанном душе.

Член пульсирует в его руке, капли эякуляции стекают с кончика и смешиваются с водой, стекающей по его плоти. В его движениях больше не было ритма. Каждое движение руки становилось сильнее и неистовее предыдущего.

Вода, стекающая по ее телу, когда она встает из ванны.

Она, сидящая посреди кровати этим утром, а его рубашка на ней задрана до бедер.

Ощущение того, как она трется о его бедро.

Стоны желания, когда она вцепилась в его волосы.

Ощущение его силы, пробегающей по ней, ищущей ее магию, чувствующей ее так близко, но все же кажущейся недостижимой.